Холод. Неотвратимая гибель. Ледяная бесконечность. Студёное дыхание

Как только выпишешься, приходи в Миссию, я всё ещё держу твое место вакантным. У нас сейчас челноки ходят втрое чаще, спрос на меховые наряды растет! Ходили бы и ещё чаще, хоть каждый день, да дикари начинают игнорировать челноки, если мы становимся слишком назойливыми, Холод бы их побрал!

– Джеймс, как там Лив? – не вытерпел Майк. – Она спрашивала обо мне? В офис пришло от неё письмо для меня? Оно должно быть в официальной бумажной почте!

– Писем не было. – Счастливое выражение сползло с лица старика. – Нам уже полгода не приходило никаких бумажных писем. А её я почти не вижу. – Он отвел глаза в сторону и посмотрел в больничное окно: – Правительство срочно строит новые шаттлы, и я подрядился помогать аэродромным службам, готовлю ангары к приему техники. Так что возвращайся, работы хватает, и деньги льются рекой. Я замолвлю за тебя словечко, не пожалеешь.

– Ты же сказал, что челноки стали ходить чаще! – Майк не хотел давать ему уйти от ответа. – Она же приезжает забирать меха! Она всегда это делает! – Его глаза испуганно расширились: – С ней что-то случилось?! Джеймс! Говори со мной!

– Да всё с ней хорошо! – недовольно осадил его старик. – Говорю же, работы у меня много, я её почти не вижу! Быстро отдал меха – и всё, пора бежать! Некогда разговаривать! А вокруг неё ещё эти журналисты-репортеры, ну, сам знаешь. Короче, не поговорить.

Дальнейшие вопросы на эту тему Джеймс словно не слышал, всячески переводя разговор на что угодно, и Майк решил оставить его в покое. Как только он выпишется из больницы, то явится в Миссию и сам поговорит с Лив.

Выписали его только к концу месяца. К тому моменту левая рука окончательно омертвела и не реагировала на уколы иглой до самого плеча, болтаясь вдоль тела безвольной плетью, и Майк приспособился пристегивать её к поясу за специально пришитую петлю на рукаве. В остальном он чувствовал себя выздоровевшим, только потерянный за прошедший месяц вес восстанавливался с трудом, и из-за сильной худобы общее утомление наступало слишком быстро. Пару дней Майк провел дома, не отходя от тихо паникующей Хилари, которую всё-таки уволили с работы. На оборонные предприятия её не брали, скудные сбережения быстро заканчивались, уходя на резко возросшую оплату счетов за электричество, отопительные приборы и теплую одежду, и положенные Майку выплаты пришлись в этот момент как нельзя кстати. На улице было уже минус десять, ночами температура падала до минус пятнадцати, пальмы давно вымерзли и попадали, деревья стояли, покрытые снегом, которого в Новой Америке не видели более двухсот лет. Получив деньги, Майк оплатил счета, и мать немного успокоилась.