Бесконечность любви, бесконечность печали.

Одна рука то лениво щелкала мышкой, то вычерчивала на раскрытой странице ежедневника геометрические узоры; другая то подпирала кулаком подбородок, то касалась мобильника, то бездвижно покоилась на подлокотнике. Ноги тоже отказывались быть в одной связке с телом: они или подолгу покоились, или находили себе занятие, о чем говорило ритмичное покачивание кресла.

Между тем приближалось время планерки.

-      Вадим Сергеевич, - заглянула в кабинет Зина. - Вас...

-      Пусть начинают без меня, - предугадав вопрос, отстраненно произнес он.

-      Хорошо... Может, вам кофе? - робко предложила секретарша.

Она уже раз пять подходила к двери, но так и не решилась постучать. Понимала: шеф не в духе, и ничем хорошим ее появление не закончится. И раньше такое бывало, он засиживался в кабинете - напряженно работал, к примеру. Но тогда он давал какие-то указания, делал перерывы, выходил покурить, кого-то к себе вызывал. А здесь словно и нет никого за дверью: ни телефонных разговоров, ни шорохов, ни звуков.

«Прямо беда какая-то! - передав Красильникову указание Вадима Сергеевича, расстроенная Зиночка вернулась в приемную. -Надо все бросать и искать Катю!»

Оглянувшись на дверь директорского кабинета, она набрала Зиновьева:

-      Саша, привет! Ты свободен? Сможешь меня свозить в одно местечко?.. Нет, недолго. Я быстренько постараюсь: туда и обратно... Через пятнадцать минут? Чудненько! Жду! - обрадовалась она, снова глянула на дверь и стала быстро переобуваться.

«Сказать или не сказать, что на полчаса отлучусь? - раздумывала Зина, застегивая молнии на сапогах. - Надо все же предупредить», - победило в ней чувство ответственности.

Едва слышно постучав в дверь, она чуть-чуть ее приоткрыла, просунула голову в проем и застыла: сидя в кресле, шеф... спал!

Растерявшись, Зина машинально сделала шаг назад, но вдруг остановилась: «А если он не спит? Если ему плохо?»

Бесшумно сняв сапоги, она переступила порог, на цыпочках приблизилась к креслу и прислушалась к равномерному дыханию.

«Вроде спит, - успокоилась Зиночка. - А накурено-то как! Что ж вы с собой творите, Вадим Сергеевич, что ж вы себя так изводите?! Неужели нельзя пересилить свой нрав и сделать первый шаг? - в сердцах подумала она и, бросив случайный взгляд на монитор, оторопела: прямо на нее смотрела Катя Проскурина. - Ох, дуреха, дуреха! - покачала она головой, еще больше расстраиваясь. - Любит он тебя! Любит, как никого и никогда! Вот отыщу тебя и выскажу все, что думаю! Просто дуреха невероятная: и сама мучается, и Ладышева довела до ручки! Разве ж так можно? Жизнь одна, и моменты счастья надо ловить, наслаждаться!»

Все так же на цыпочках Зина покинула кабинет, тихо прикрыла за собой дверь, опять обулась, набросила дубленку и вышла в коридор.