Миг бесконечности 2. Бесконечность любви, бесконечность печали... Книга 2

Как же сильно хотелось спать! Невыносимо! Еще хоть пять минуточек! Но, увы, так уж повелось: если для дочери наступало утро, то ночь заканчивалась и для мамы. Маленькие пальчики тут же принимались раздвигать веки, размыкать губы, и все это сопровождалось ползанием поверх одеяла, щекотанием, заливистым смехом. Не реагировать было нельзя, и в конце концов ответная возня помогала проснуться.

Если первые дни после приезда родные позволяли Кате подольше понежиться под одеялом (услышав шум в комнате, тут же забирали девочку), то, похоже, блаженные времена закончились: в комнату никто не зашел. Неужели таким образом отец демонстрирует свою категорическую позицию?

— Мамочка, вставай! Пора Апельсина кормить, — ухватив ее за ладонь, Марта сползла на пол.

Пришлось встать, набросить халат.

— …Апельсин! Кис-кис-кис!.. Кто-то уже покормил… Апельсина нет… Дедушки с бабушкой тоже нет, — окончательно расстроилась дочь, заглянув в спальню хозяев. — Дедушка обещал, что сегодня мы поедем в парк…

На глазах ребенка выступили слезы.

— Доченька, скорее всего, дедушка с бабушкой рано проснулись, покормили и выпустили гулять котика, а сами поехали… по делам… — Объясняя Марте отсутствие в доме пушистого питомца и взрослых, Катя пыталась успокоить и себя. Отец с Ариной Ивановной действительно куда-то уехали и потому не позволили ей понежиться в постели. Так что никакой это не демарш. — Посмотри: машины во дворе нет. Они скоро вернутся, и дедушка обязательно свозит тебя в парк. Давай позавтракаем и подождем их в саду.

— Не хочу завтракать и в сад не хочу. Хочу к Зигфриду! — неожиданно вспомнила Марта далекого друга, а вместе с ним и подзабытую идею: — Мама, давай заберем с собой Апельсина!

— Дорогая, ну ты же знаешь, что Генрих…

— Не люблю твоего Генриха! — с вызовом заявила дочь и в слезах убежала в комнату, громко хлопнув дверью.

Катя только вздохнула: такие резкие перемены настроения раньше Марте были несвойственны. Она вообще редко плакала, даже будучи совсем крохой. Все изменилось с конца зимы: и просыпалась в слезах, и начинала рыдать, если что не так. А если уж с утра случалось плохое настроение — капризы, слезы на весь день…"

"И дело было не в переезде в новый дом, где у девочки наконец-то появилась отдельная уютная комната. Дочь категорически отказывалась принимать Генриха. Вернее, всячески противилась тому, что они теперь живут вместе, что мама спит с ним в одной спальне. Правда, такое случалось редко, в основном Катя спала в комнате дочери на раскладной кровати. В рабочие дни Марта с Генрихом почти не виделась: тот просыпался и уезжал рано, вечерами мать с дочерью возвращались домой раньше, ужинали, много времени проводили в детской, там и засыпали.