Миг бесконечности 2. Бесконечность любви, бесконечность печали... Книга 2

 — Только неправильно это…

«Неправильно это…» — согласился Поляченко позже, прислушиваясь к сопению сына и супруги.

Сон не шел: давали о себе знать то ли перевозбуждение от приятных новостей, то ли недовольство, что так и не удалось поговорить с Вадимом о Евсеевых. С ним определенно что-то снова случилось: уезжал в одном настроении, беспокоился за Катю и ее дочь, а вернулся — ничего не захотел о них слышать.

«Подожду еще, — решил Андрей Леонидович, перевел будильник в телефоне на половину шестого. — Надо приехать раньше шефа».

Какими бы теплыми и дружескими ни были их отношения, служебные обязанности Поляченко чтил свято: старая школа…

Убрав на втором этаже и перестелив постели, Катя уложила в кровать Марту, снесла вниз чемоданы с вещами Генриха и принялась помогать Оксане, заканчивающей уборку внизу.

— Если бы Роберт всё это увидел, у него точно сердечный приступ случился бы! — бурчала Оксана, перенося ведро и швабру из маленького кабинета в прихожую. — Сволочь! То проститутку привел, то целую компанию алконавтов каких-то!"

"— Да ладно тебе. Может, не успел убраться. Да и не ждал он нас сегодня.

— И ты еще его защищаешь?! Да я вышвырнула бы за порог все его вещи, а ты нет, сложила аккуратненько! — кипела от негодования сестра.

— Вещи-то не виноваты. В моих интересах расстаться по-хорошему: документы на продление вида на жительство подавать, мало ли что ему взбредет в голову! Пойдет и накатает на меня заявление в службу миграции… Какая-нибудь пустая коробка еще осталась? В кабинете в ящиках полно его бумаг.

— Из-под соков можно освободить. Давай помогу.

Оксана отставила швабру, зашла вместе с Катей в небольшую комнату-кладовку, где хранились припасы и разные хозяйственные мелочи.

— Вот это тоже его, — Катя увидела фирменный контейнер БМВ, который выдали Генриху в подарок при покупке нового автомобиля. — Тяжелый, помоги снять.

Вдвоем они стащили пластиковый контейнер с полки, перенесли в прихожую.

— Камни там, что ли? Заглянула бы. Вдруг внутри что-то твое?

— Нет. Генрих приучил меня свято соблюдать «твое» и «мое». Однажды что-то искала, заглянула в кабинете в его полки, так он неделю возмущался. Так что даже открывать не хочу.

— Ну и зря! «Твое», «мое»… А слово «наше» в его лексиконе присутствовало? И как ты с ним жить собиралась?! Давай я соберу его бумаги в кабинете, а ты еще раз посмотри в гостиной и на кухне, что там осталось из «его»… Удавится, небось, если не обнаружит любимой ложки или вилки, — съязвила Оксана и, освободив коробку от пачек сока, пошла с ней в кабинет. — Только покажи, где его ящики.

— Моя тумбочка с правой стороны стола. Всё, что слева, — Генриха. С книжными полками та же картина: справа, ближе к окну — мои, — подсказала Катя.