Миг бесконечности 2. Бесконечность любви, бесконечность печали... Книга 2

Вот и устроила им встречу в своем кабинете. Но статью тогда Стрельникова тиснула, она стажеркой у Кати была.

Веня умолк, словно пытаясь восстановить в памяти точную последовательность событий. Молчал и Андрей Леонидович.

«Снова Лежнивец! — сопоставил он в уме всё, что уже знал. — Или, как там ее сейчас, Галецкая! Теперь вся картина ясна: о чем-то догадалась, заманила в кабинет Вадима, подстроила встречу Генриха… А теперь снова пытается очернить Екатерину Александровну… Ладно Вадим, но она-то что ей сделала?»

— Короче, пошел я, — Потюня неожиданно встал. — Чего я вам всё рассказываю? Мне с Ладышевым надо поговорить.

— Подождите! Мне надо еще кое в чем разобраться.

То, каким тоном это было произнесено, заставило Веню опуститься на стул: для чего-то требовалась его помощь.

— Вы говорили о начмеде. На тот момент вы были с ней знакомы?

— Ни тогда, ни сейчас. Понятия не имею, кто такая.

— А вот здесь вы ошибаетесь. Галецкая Валерия Петровна, она же Лежнивец Валерия Петровна. Тот самый начмед. Сейчас вы знаете ее как диетолога.

— Да ну! Не может быть!.. Но даже если так, то что из того? — никак не мог взять в толк Веня.

— Как вы считаете, Екатерина Александровна была с ней знакома? С той, прежней, Валерией Петровной.

Веня напряг извилины."

"— Как была ее фамилия? Лежнивец?.. Когда Катя была в больнице, то спрашивала, знакома ли мне такая фамилия. Я смог вспомнить только чиновника: то ли министра, то ли замминистра. Тогда такой сумбур и в голове, и в редакции был: статья о профессоре Ладышеве вышла, автор куда-то пропала. Все ее искали, все требовали комментарии. Одни Катьку ругали — мол, по молодости и глупости профессора подставила. Другие хвалили: по совести поступила, вернула из небытия честное имя, кому-то теперь достанется по заслугам… Может быть, те, кто подставил обоих Ладышевых, оставались в медицине и к тому времени занимали руководящие посты? Не знаю… Только потом как-то быстро всё затихло. Кое-кто даже поговаривал, что зря она написала статью: взяла вину на себя, карьеру сломала, работы лишилась. Мол, в наше время честь и совесть не в почете… Хорошо, что бывший редактор, добрая душа, взяла ее обратно на время декрета. Только почти никто не знал, что потеряла она гораздо больше — Ладышева. Он ведь так и не простил ей историю с отцом.

— Почему вы так считаете?

— Потому что достаточно один раз взглянуть на Марту, чтобы понять, кто ее отец.

Сообразив, что выдал главное, из-за чего так настойчиво искал Ладышева, Веня недовольно засопел. Ну кто его снова тянул за язык? Ничему его жизнь не учит!

Выслушав последний аргумент, Поляченко шумно вдохнул, выдохнул. Почему-то стало обидно и за шефа, и за себя.