Миг бесконечности 2. Бесконечность любви, бесконечность печали... Книга 2

Сложив «два плюс два», он сразу понял, о ком речь: Екатерина Александровна и Вадим Сергеевич…

Но на сей раз в голове выстроилась совершенно другая логическая цепочка: Катя, не зная, кто на самом деле оплатил лечение, ввязалась в историю против Ладышева, чтобы получить деньги на еще одну операцию, и тут, узнав, что предыдущие он же и оплатил, отказалась от дальнейшего сотрудничества, за что ее едва не убили."

"Бред какой-то! Издержки прежней профессии и больная фантазия! Но ведь ему на самом деле не хватает информации. И главное — откуда у нее появились деньги? Если отец ребенка — тот белобрысый красавчик, что встречал ее с цветами из больницы, почему он не позаботился о ребенке? А вдруг он и не отец вовсе? Вдруг он всего лишь встречал, а Вадим увидел его и приревновал? В его тогдашнем состоянии что угодно могло случиться.

«Ничего не понимаю… Но, судя по тому, как Вадим ее защищал и как беспокоился о ней перед отлетом, он до сих пор относится к ней более чем нежно. Но если она может пролить хоть какой-то свет на всю ситуацию и в чем-то виновна, то в интересах следствия задержать ее здесь. Только я ведь уже пообещал, что отправлю ее за границу в случае угрозы подписки о невыезде… И что дальше? Сами попадем под подозрение: утаили поддельный блок, вывезли свидетеля за пределы страны… Головоломка…» — запутавшись в собственных мыслях, Поляченко на какое-то время забыл и о сыне, и о гостях.

— …А теперь все в зал!

Бросив укоризненный взгляд на супруга, Зина недовольно покачала головой, взяла за руку сына и какую-то девочку и стала подниматься по ступенькам.

— …Не знаю, — меж тем ответил на последний вопрос Поляченко Клюев. — Вадим был категорически против.

— Почему?

— Считал, что отец девочки — ее друг, который живет в Германии. Но Оля изначально была с этим не согласна: Катя рассказала бы ей о немце. В то же время не понятно, почему она не рассказала, что встречалась с Вадимом…

— Ты меня окончательно запутал, — Андрей Леонидович даже тряхнул головой, так как не мог нащупать логику ни в поведении Ладышева, ни в поступках Проскуриной.

То есть, теперь Евсеевой. А нет логики — нет анализа.

— Так кто отец девочки? — автоматически задал он вопрос, понимая, что ответа не услышит.

— История умалчивает, — вздохнул Клюев. — Я сам об этом думал. Судя по группе крови ребенка, отцовство Вадима очень даже реально. Но он даже слышать не хотел ни о Кате, ни о ее дочери.

— Почему?

— Потому что его убедили, что отец — тот немец.

— И кто его убедил?

— Лежнивец. То есть Гаркалина. Мать сына Вадима. Я с ней никогда не пересекался, но вот Оля поработала под ее началом. Она была начмедом в больнице, где Катя сохраняла беременность. Еще та стерва! К счастью, убрали ее из начмедов, а может, и из медицины.