Миг бесконечности 2. Бесконечность любви, бесконечность печали... Книга 2

Катя положила голову ему на плечо. С такой сильной болью по потерянному ребенку со стороны мужчины она столкнулась впервые. Как и впервые видела Вадима в таком состоянии: он едва не плакал… И понимала при этом, чем и как его можно утешить: признаться, что Марта его дочь. Но что дальше? Стоит ли говорить об этом сейчас, когда у него и без того столько нерешенных проблем? Дело всей жизни, которое в любой момент может закончиться полным крахом, утраченный сын — и тут она со своим признанием. Выдержит ли? Объявившийся из небытия сын, найти которого он уже отчаялся, и точно так же возникшая дочь, о которой он даже не подозревал, — не много ли для одного человека? И чем она сама лучше той же Валерии? Тем, что, родив дочь, увезла ее подальше от отца, даже не поставив его в известность?

Но речь даже не о ней и не о Марте, у которой есть мать. Не надломит ли всё вместе даже такого сильного человека, как Ладышев? Не лишит ли его уверенности в столь напряженный момент? Нет, надо еще немного подождать. Пусть сначала у него хоть что-то наладится, пусть решится вопрос с заводом, запустят конвейер — тогда она ему всё расскажет. Или все же не откладывать и сделать это прямо сейчас? Вдруг, наоборот, это придаст ему сил?

Вадим сделал над собой уже привычное усилие, выдернул сознание из своеобразной мыслительной ямы, закрыл ее, заблокировал… И тут же угодил в другую: Катя. Сегодняшние утро и день позволили ему впервые за последние месяцы почувствовать себя счастливым. Пусть этих мгновений было немного и были они кратковременными, как искорки разгоравшегося костра, но это позволило ему отрешиться от неприятностей, согрело, обнадежило. И вынырнувшая из глубины души капсула времени уже не пугала, не раздражала. Он, скорее, наблюдал с любопытством, как она, отражая солнечный свет и играя всеми цветами радуги, подплывала все ближе, ближе…

И все же что-то еще мешало ему протянуть руку, выловить, выпустить на свет то, что когда-то собственноручно упрятал в темницу. Точно так же что-то сдерживало, не позволяло произнести другие слова, которые готовы были вот-вот слететь с языка. Может быть, быстрое развитие событий тому мешало, и он оказался не готов? Столько лет убеждал себя в одном, а на деле все оказалось иначе: он не вычеркнул из своей жизни Катю. Наоборот, понял, что она поселилась в ней надолго, может быть, навсегда. А ее присутствие рядом и прикосновения ладошки вообще воспринимались как нечто само собой разумеющееся, свое, родное.