Бесконечность

Возвращайся домой. Я там.

– О чем ты говоришь?

– Я не твой Дилан. Я не он. Твой Дилан жив-здоров. Обещаю тебе.

– Я ничего не понимаю!

Я почувствовал, как надо мной смыкаются черные тучи. Я не хотел, чтобы Карли увидела конец.

– Карли, пожалуйста, уходи!

– Как я могу тебя бросить? Как ты можешь такое говорить?

Она нагнулась ко мне, скользнув волосами по моему лицу. Ее губы нашли мои. Я их едва ощутил, но даже малейшего мягкого прикосновения оказалось достаточно, чтобы частично прогнать боль. Карли не отпускала меня, наши губы были прижаты друг к другу. Я ощущал ее аромат, но все мои пять чувств начинали отключаться, оставив одно шестое.

– Ты меня любишь? – едва слышно прошептал я.

– Ты же знаешь, что люблю.

– Тогда верь мне. Возвращайся домой!

Карли приподнялась на руках, ее лицо зависло в каких-то дюймах над моим.

– Ты правда ждешь меня там?

– Ну как я могу в это поверить?

– Я никогда тебя не подведу.

Карли вгляделась в мое лицо, стараясь найти на нем ответы. Я почувствовал, как она снова поцеловала меня, медленно и нежно, словно прикосновение феи. Поднявшись на ноги, Карли постояла надо мной, запоминая меня, точно так же, как я запомнил ее.

– Найди меня, Дилан, – прошептала она.

Я попытался что-либо сказать, но не смог.

– Найди меня, – повторила Карли. – Я по-прежнему здесь.

После чего она ушла, ни разу не обернувшись. Я провожал ее взглядом до тех пор, пока ее не поглотила темнота. Карли была в своем мире; здесь у нее есть муж и ребенок. Я снова остался один.

Я лежал на спине, уставившись в небо. Звезды бесчисленными мириадами кружились надо мной. Боли больше не осталось. На земле была моя кровь, но я сомневался, что она останется здесь надолго.

Моя грудь поднялась, наполняя легкие последним вдохом.

– Добро пожаловать обратно, – сказала Ева Брайер.

Я по-прежнему лежал на спине, но когда открыл глаза, увидел над собой не усыпанное звездами небо, а белые плитки натяжного потолка. Подо мной сырая трава Ривер-Парка сменилась кожаным диваном. Я непроизвольно схватился руками за живот, ожидая найти кровь, хлещущую из открытой раны. Ничего этого больше не было. Я был цел и невредим.

Я рывком сел, стараясь прийти в себя. Тошнота осталась, как и адская головная боль.

– В Хэнкок-центре, – ответила Ева. – В моем кабинете.

Она сидела напротив меня в мягком кресле на колесиках у окна во всю стену. У нее за спиной виднелась обширная гладь озера Мичиган. На горизонте синева воды встречалась с синевой неба.

Склонив голову набок, Ева загадочно улыбнулась. Ее миндалевидные глаза по-прежнему казались чужими. В руке она держала ручку, поглаживая ее. Ее пышные золотисто-каштановые волосы беспорядочно рассыпались по плечам. Придвинув кресло ближе к дивану, Ева наклонилась, с любопытством разглядывая меня.