Бесконечность

– Мне никто не верит. Я говорю людям, что отправляюсь на прогулки, рассказываю им, чтó видела. Они считают меня сумасшедшей. Они думают, что это лишь наркотики.

– Я не считаю тебя сумасшедшей. Ева, расскажи мне о своих прогулках. Куда ты ходишь? Что видишь?

– Расскажи мне про него.

У нее помрачнело лицо:

– Ты видела его во время своих прогулок?

– Я тоже его видел. Вот почему мне нужна твоя помощь.

– Посмотри на меня! Я ничего не могу.

– Ты можешь отправить меня следом за ним, – сказал я.

Ева испуганно всмотрелась в темноту. В переулке одинокий фонарь то зажигался, то снова гас.

– Я ни в чем тебя не виню, Ева.

– Но только ты знаешь меня другую, да? – горько усмехнулась она. – Ту, у которой жизнь лучше.

– Как ты с ней познакомился?

– Она написала книгу о Множественных мирах.

– И почему это тебя заинтересовало?

– Из-за другого Дилана, – сказал я. – Он пришел в мой мир и разбил мою жизнь.

– Как ты с ним познакомилась?

– Я встретила его во время одной прогулки. Понимаешь, я часто это делаю. Путешествую. Я следила в парке за одной из своих двойников и увидела, как он с ней разговаривает. Я сразу же почувствовала, что с ним что-то не так. От него веяло чем-то плохим. Не могу сказать, как я это поняла, но я это поняла. И когда они расстались, я последовала за Диланом. Я увидела, как той же ночью он пришел в парк, встретил какую-то женщину и… О господи!..

Ева крепко обхватила себя за плечи.

– С тех пор я видела его с десяток раз в других мирах. Видела то, что он делал. Это всегда одно и то же. Он убийца.

– Ева, без тебя у меня ничего не получится.

– Что, если ты последуешь за ним и снова потерпишь неудачу?

– Может быть, ты не выдержишь. Я далеко не всегда использую чистые препараты. Когда они грязные, со мной во время прогулок случаются странные вещи. Жуткие, пугающие.

У нее смягчилось лицо. Обхватив мое лицо руками, она подалась вперед и, к моему удивлению, поцеловала меня. Ее губы оказались мягкими и податливыми, жаждущими любого человеческого общения. Я не стал ее останавливать. Насладившись поцелуем, Ева бессильно привалилась спиной к кирпичной стене. Она задрала толстовку, открывая плоский живот и отвислую грудь. К коже пластырем был приклеен шприц в футляре.

Протянув руку, я оторвал пластырь и взял шприц. Сняв с иглы крышку, я изучил прозрачную жидкость в шприце. С большой долей вероятности мне сейчас предстояло убить себя. Передозировка.

– Куда ты попадаешь? – спросила Ева.

– Что ты имеешь в виду?

– Когда отправляешься на прогулку. Куда ты попадаешь? Где распутье?

– В Институт искусств. К картине «Полуночники».

– Я попробую провести тебя туда, – сказала Ева, – но я не знаю, что получится. Я постараюсь, но если препарат плохой…

Посмотрев на шприц, я закатал рукав.