Синдром бесконечной радости

Когда девочке исполнилось пятнадцать, произошла кошмарная история, в результате которой Дарина оказалась сперва в квартире Володиных, а потом в Москве, в апартаментах семьи Мецлеров.

Анна полгода назад вышла замуж за Владлена, и когда Тина позвонила и сообщила о том, что возвращаться к матери для Дарины просто опасно, ей пришлось обсудить ситуацию с мужем.

Владлен всегда решал все быстро – немедленно купил билеты и отправил жену в родной город за сестрой.

Дарина стала учиться в хорошей школе, у нее были способности к изучению языков, и именно Мецлер посоветовал ей поступить на факультет переводчиков. Однако конкурса туда Дарина не выдержала и оказалась в педагогическом институте на факультете преподавателей английского и немецкого.

К тому времени Мецлеры уже уехали в Уйгууну насовсем, продав московскую квартиру.

Владлен настаивал на том, чтобы купить квартиру в столице для Дарины, но Анна воспротивилась – она считала, что этим они создадут сестре почву для разгульного образа жизни.

Она старалась контролировать суммы денег, которые тратит сестра, требовала от нее отчета о том, куда и с кем пошла. Это были, конечно, неприятные, но необходимые меры – Дарина имела пристрастие к спиртному, что не удивляло Анну, но очень пугало. Но и из общежития сестру пришлось забирать – неожиданно приехавшая навестить ее Анна обнаружила следы многодневной гулянки и едва живую от выпитого алкоголя Дарину.

Так учеба ее была закончена – как выяснилось, не настолько часто Дарина посещала лекции и семинары, чтобы было о чем сокрушаться. Но и здесь, в Уйгууне, она ухитрялась то и дело трепать сестре нервы загулами и поздними возвращениями домой.

Пока был Владлен, Дарина вела себя тихо, но, когда с ним случилось несчастье, преград больше не существовало.

Тина тяжело вздохнула. Ей было отчаянно жаль Анну, она понимала, что та во всем случившемся винит себя, хотя на самом деле никакой и ничьей вины не существовало. Дарина жила так, как хотела, и это привело ее туда, куда привело. И единственное, что сейчас можно было сделать, это попытаться помочь ей вернуться, если такое возможно.

О таком исходе Тина предпочла умолчать, но в ее практике была пара случаев, когда ей не удавалось вытащить человека из секты, настолько глубоко в его сознание проникали идеи, пропагандируемые лидером."

"«Но сейчас-то я в лепешку разобьюсь, – думала Володина, глядя на горько плачущую напротив подругу. – Я не могу себе позволить отступить или сдаться, если понадобится – буду держать эту дуру малолетнюю в подвале до тех пор, пока она обратно в разум не войдет. Потребуется – будем бить, что поделаешь. Но я ее верну, я не могу поступить иначе с Анькой».

Анна наконец выплакалась и, видимо, почувствовала себя лучше.