Бесконечное лето: Эксперимент (СИ)

Что же это было, ночью-то? Понятно, что как-то связано со всеми остальными странностями в лагере, но как именно? По ночам мозги ребят подключают к огромному советскому компьютеру и высчитывают вероятность победы над загнивающим Западом? Промывают голову лозунгами «Слава КПСС»? Вводят нейротоксины для ускоренного полового созревания? Готовятся к вторжению адских помидоров-убийц из глубокого космоса?

Последняя версия мне показалась особенно убедительной. С ней я и вошел обратно к себе в домик.

Ольга Дмитриевна стояла у своей кровати в неглиже и рассматривала себя в зеркальце. При виде меня она ойкнула и подхватила простыню, закутавшись в нее на манер бедуинского бурнуса.

— А я не смотрю, — сообщил я, отвернувшись и найдя собственную кровать на ощупь.

— Надеюсь, — сварливо отозвалась вожатая, шурша чем-то в стороне.

Помолчали.

— Саша… ты себя… нормально чувствуешь? — кашлянув для приличия, поинтересовалась Ольга. — Уже все, кстати.

«Осторожно, высокое напряжение».

Я пожал плечами.

— Отлично. Вот, даже встал пораньше. А что?

Вожатая замялась.

— Ты… спал плохо. Говорил во сне.

«И ведь не соврала!»

— Ну, сейчас отлично все, никаких проблем, — заверил я заметно нервничающую Ольгу. — Я, кстати, на линейку.

— Ты только после нее зайди к Виоле, пусть она тебя посмотрит! — предложила напоследок вожатая, но без особой надежды.

И правильно. Не хватало мне еще к этой роковой женщине, она на меня ступор наводит.

***

Впервые после школы оказался на линейке. Как выяснилось, я был в первом отряде, где роль вожатой исполняла — вот неожиданность! — Славя. И как раз сейчас она с жутко серьезным видом проводила перекличку.

— Андреева!

— Есть, — отозвалась высокая девчонка с иссиня-черными волосами

— Байрамова!

— Да, — лениво сказала скуластая девушка с двумя длинными косичками.

— Вавилова!

— Присутствует.

— Винниченко! — худой, коротко стриженный парень молча поднял руку.

— Двачевская! — Тишина. — Нету Алисы, как обычно, — вздохнула Славя, что-то черкая в журнале.

— Комаринец!

— Любавская!

— Нигальчук!

— Ружичка!

— Рыбакова!

— Стецюра!

— Третьякова!"

"— Одинцова — есть, это я, — деловито заключила Славя, ставя последнюю птичку в журнале. — Тринадцать по списку, двенадцать присутствуют. Переходим к повестке дня.

После переклички на линейке не рассказали ничего интересного, кроме, разве что, объявления о завтрашнем вечере юных талантов, на который, стараниями Ульянки, записали и меня. Причем в раздел «авторская песня под гитару». Ну, как говорится, погоди. Я вам устрою авторскую песню. И под гитару, и две гитары, и три гитары. И бодрое пионер-шоу в стиле Оззи и Элиса Купера. Все будет.