Бесконечная одержимость

Мириады различных способов потенциально привязать меня к кровати, чтобы мой партнер в этой комнате мог заняться мной.

Мужчина в маске молчит. Он ждет, что я решу — пойму ли, что это слишком для меня и уйду, или подчинюсь ему и лягу на кровать. Я никогда не думала, что меня возбуждает мысль о повиновении, мысль о подчинении мужчине, но этот мужчина хочет, чтобы я подчинилась ради собственного удовольствия. Это как-то по-другому. Он хочет, чтобы я подчинилась, чтобы он мог научить меня всему тому, чего мне так не хватало.

Сделав глубокий вдох, я неуверенно иду к кровати.

Она застелена красным шелковым бархатным одеялом с золотой каймой, подушки такого же цвета сложены в три слоя у изголовья. Сердце сильно бьется в груди, когда я останавливаюсь на краю, боясь оглянуться на мужчину, нервно снимаю туфли, а через секунду задумываюсь, должна ли я вообще это делать. Он мне этого не говорил. Но я бы никогда не залезла в обуви в постели.

Мои зубы снова впиваются в губу. Я слишком много об этом думаю. Я хочу перестать так много думать. Я хочу…

— Я могу помочь тебе с этим.

Я вскакиваю, прикрывая рот рукой, чтобы подавить шокированный возглас. Я не слышала, как он двигался. Я не осознавала, что произнесла последнее предложение вслух. Но сейчас я чувствую его жар, стоящий у меня за спиной, ощущаю его присутствие, даже не видя его.

Он дал мне инструкции, если я хочу этого. Я делаю глубокий, дрожащий вдох и забираюсь на кровать.

Не успеваю я откинуться на подушки и повернуть голову, чтобы посмотреть на него, как вижу, что его рот изогнут вверх в злой, почти довольной улыбке. Как будто он в восторге от того, что я повиновалась ему. Как будто он получает от этого то, что хочет, а не то, что обещал, — то есть то, что это будет касаться только меня.

Нервная дрожь пробегает по мне, страх, что меня уговорили на что-то, что окажется совсем не тем, что я думала, и я поднимаю руку, прежде чем он успевает двинуться с места.

— Подожди, — нервно говорю я. — Моя подруга говорила что-то о безопасных словах. Что-то, что нужно сказать, если я хочу, чтобы ты остановился. Что мне…

Он хихикает, но в этом нет злобы.

— Обычно эти слова нужны для игры, когда ты притворяешься, что не хочешь того, что я с тобой делаю. Сегодня этого не будет. Но если тебе станет легче, выбирай слово. Любое слово.

Я ищу что-то, оглядывая комнату.

— Париж, — пролепетала я, разглядывая декор во французском стиле, и он снова тихонько засмеялся.

— Париж, да. Не то, что я могу себе представить, выкрикивая на пике удовольствия, независимо от того, хочу я остановиться или нет. — Он ухмыляется. — А еще в этих комнатах есть кое-что другое. Можно? — Он протягивает мне руку, и я, дрожа, киваю.