Бесконечная одержимость

Но сегодня все это вызывает отвращение.

Шарлотта дала мне попробовать что-то другое. Заставила меня жаждать чего-то другого. И теперь это что-то другое — все, чего я хочу.

Я пересекаю палубу и иду к отцу, зная, что он захочет меня видеть. Нет смысла откладывать неизбежное. Его каменный взгляд окидывает меня, вглядываясь в почти зажившие раны на моем лице, и он кивает.

— Выглядишь лучше. — Говорит он, и я пожимаю плечами.

— Что я могу сказать? На мне все хорошо заживает.

— Хороший мужчина из Братвы умеет как принимать удары, так и наносить их. — В его взгляде есть что-то почти одобрительное, как будто моя способность принимать удары как-то возвышает меня в его глазах. От этой мысли у меня сводит желудок, и мне приходится бороться, чтобы скрыть свое отвращение. — Убери это кислое выражение с лица. — Говорит он категорично, и я понимаю, что не совсем преуспел. — Я пригласил тебя сюда сегодня, чтобы дать тебе понять, что ты прощен. Ты покаялся, понес наказание. Теперь наслаждайся. — Он взмахивает рукой, указывая на вечеринку, устроенную на яхте. — И поговори с Львом, прежде чем предаваться излишествам, — добавляет он, его каменный взгляд на мгновение задерживается на мне, не мигая. — Ему есть что тебе сказать.

Я, блядь, не могу дождаться.

— Обязательно, — говорю я ему отрывистым голосом и отворачиваюсь, чтобы пройтись по палубе. Ночь впереди кажется мне бесконечной, особенно если учесть, что меня не интересуют ни наркотики, ни предлагаемые женщины. Я беру рюмку водки с проходящего мимо подноса, опрокидываю в себя алкоголь высшего сорта и наслаждаюсь его жжением в горле. Я могу напиться. В этом нет ничего плохого, и, возможно, это единственный способ сделать эту ночь терпимой.

Я слышу тяжелые шаги за спиной, когда выпиваю еще одну рюмку, и поворачиваюсь, чтобы увидеть стоящего там Льва.

— Черт. Это ты. — Я хватаю еще одну рюмку, прежде чем сервер успевает уйти. — Отец сказал мне поговорить с тобой сегодня вечером, пока вечеринка не затянулась. — У меня нет никакого желания знать, что скажет мой брат, но, как и в случае с разговором с отцом, это неизбежно. Я могу покончить с этим.

Холодная улыбка в уголках рта Льва заставляет меня задуматься. Он наклоняется ко мне, кладет руку на мою руку, сжимая ее в почти братском объятии, и говорит очень близко к моему уху.

— Мы знаем о ней, Иван.

Жар от алкоголя мгновенно сменяется холодной рукой, сжимающей мою грудь.

— Я понятия не имею, о чем ты говоришь, — умудряюсь я, мой голос удивительно ровный, несмотря на то что мне кажется, будто кулак обхватил мое сердце. — О ком ты говоришь? Их было довольно много.

Рука Льва крепко сжимает мою руку.

— Не играй в игры, Иван. Маленькая Шарлотта долго не протянет, если ты это сделаешь.