Бешеный

Я хохотнула, но мыслить все равно нормально не могла в тот момент, вот и махала головой как китайский болванчик, пока руки Багирова опускались все ниже и ниже, стаскивая с меня свободную юбку, под которой все давно уже изнывало от желания.

— И все?

— Нет, ну как же все. Забирать с работы я тебя тоже буду. А еще звонить…ммм, — Миша развратно облизал мочку уха, и я окончательно воспламенилась, — а еще если он только посмотрит на тебя криво, я ему яйца в глотку затолкаю, — моя уже расстегнутая рубашка полетела на пол, вместе с юбкой.

Затем Миша подхватил меня на руки и со стоном впился в губы, толкая к скамье для жима. Мокрая спина проехалась сверху вниз, и я удачно уселась на бедрах Миши."

"— Цепляйся за держатели, полетаем, — прохрипел в ухо, разворачивая меня к себе спиной

От неожиданности я чуть не приложилась к кожаной поверхности спортивного снаряда лицом, если бы Миша не подхватил меня за талию. Сердце пропустило удар, а кожа моментально покрылась потом. Похолодевшие пальцы вцепились в гладкую поверхность.

Вот же извращенец! А сама-то, сама-то? Лучше, что ли. Да сколько раз я представляла, что мы вот так на каком-то из тренажеров или вообще на ринге занимаемся всяким…извращенка. Боже, мне даже не было стыдно.

— Я сказал, цепляться, а не носом зарыться, — засмеялся, поглаживая спину, — коленки на сиденье и прогнись, — направлял меня так, что я очутись в самой уязвимой позиции, плотно прижимаясь грудью к спинке тренажера.

Миша подхватил меня за бедра, сдвинул полоску трусиков, погружая в меня пальцы. Я вся сжалась от неожиданного вторжения. Царапала пальцами обшивку, гулко постанывая.

— Хм, так вот что тебя заводит, когда мы ругаемся, да? Так ты сказала бы, я бы срался с тобой каждый день, чтобы потом вытрахать.

Я поерзала на месте. Ну вот любил он эти словечки, могу сказать лишь одно, — меня это возбуждало еще сильнее, может я в душе конченная извращуга, но стоило ему применить эти словечки, как я растекалась лужицей.

— Ты можешь молча продолжать? — хотелось двинуть его по «личику», грудь тянуло, а внизу живота распространялось настоящее пламя.

И он продолжил, грубо вторгаясь в меня горячим членом. Снова и снова вырывал из моего горла такие крики, что сложно описать.

Одновременно насаживал меня на себя, играл с соками и покрывал спину нежнейшими поцелуями. Каждый толчок как глоток воздуха. Меня пронзало до основания. Сил сдерживаться не было, не хотелось. Только остаться в этом моменте, распадаясь на миллионы частиц с именем Миши на губах.

Наши соседи давно уже привыкли, даже не стучали по батареям, а раньше только это и делали. Видимо, именно с нами их личная жизнь заиграла другими красками.

Все было радужно и прекрасно, пока однажды утром я не проснулась с безумной тошнотой.