Бешеный

Пару раз Зайцева устремлялась на меня, как будто в остром желании кинуться и расцарапать мордень своими ногтями, но в последний момент одергивалась, сжимая челюсти или прикусывая губу с такой силой, что все внимание у меня перемещалось на розовую плоть, сжатую белыми зубами. Должно быть, чертовски вкусно. Вот бы попробовать. Че, блядь?

Псих. Придурок.

От таких мыслей я медленно сходил с ума.

Сегодняшний день не стал исключением.

Поэтому первым делом, зайдя в столовку и награбастав побольше еды, (как из дикого леса, честное слово), я выхватил взглядом нашу заучку и уверенным шагом подошел к ней с одной лишь мыслью. Выгодно будет для обеих сторон. Я кончаю эти муки, а она делает мне курсач и конспекты. Взаимовыгодный договор? Разумеется!

— Обломинго, приветули, — уселся прямо напротив нее, ведь столик был пуст. Она так ни с кем не обедала. И не общалась. Нацепила корону? Носи гордо!

— Досвидули, — с маской великокомученицы на лице отвернулась.

— У меня к тебе предложение, от которого ты не сможешь отказаться.

Но девицу это явно не трогало. Зайцева скривилась, а потом надув щеки, выдала:

— Читай по губам, — и мой взгляд машинально опустился на обкусанные спелые губы. Ну блядь, зачем ты их кусаешь? Что за манечка такая идиотская? — Пошел на хер, — острый взгляд рубанул мне по рылу. Бывает, мы обязательно с тобой поиграем.

— Хммм, я тебе давно предлагал сходить. Даже помогу взобраться. Ты главное юбочку покороче носи, а то непонятные балахоны мешают мне попасть внутрь, — наклонился и прошипел в лицо зазнавшейся Зайцевой."

"Она замерла, а затем сжалась вся и раскраснелась. В следующий момент содержимое ее тарелки вылилось мне в лицо. Сука. Спасибо, что суп оказался теплый.

— Твою…блядь, единороджку! — старался отказаться от матов в сторону матери, ибо для меня это было святое. Но тут иначе не назовешь! Я вскочил с места, но было поздно, вязкая жижа плавно стекала по лицу, шее и груди, скрытой за белой футболкой. Уже желтой. Вниз на штаны.

Не передать словами, каких трудов мне стоило терпеливо смахнуть с лица остатки макарон без того, чтобы не перевернуть тут все вверх дном. Женщин я не бил, а вот мебель вполне. Из окна нахуй. Полетаем?

Вся столовка замерла. Кажется, был слышен звук переваривания пищи нашей пухлой Леси с первого курса.

Зайцева в ужасе смотрела на меня глазами с блюдце. Нет. Размер их был примерно с ту самую тарелку, из которой все это блядство и вылилось.

— Сам виноват, — Ника отодвинулась на край скамьи, но было уже поздно. ПОЗДНО УЖЕ.

Нервная клетка у меня сейчас была всего-то одна, и та не настроена на переговоры. Халк крушить. Халк ломать!

— Ты в адеквате? — дернул на себя брыкающуюся Нику. По венам разлился гнев, который я упорно пытался замкнуть в одной точке.