Бешеный

У нас в доме уже нормой стало искать очки бабули, которые она то и дело умудрялась потерять в малогабаритной квартирке. — Бежала, что ли?

— Да, домой торопилась, — сняв обувь и повесив курку, почапала в ванную. Бабушка только взглянула на меня подозрительно и, вздохнув, отправилась в кухню, из которой, как всегда, доносились умопомрачительные запахи.

Щеки все также полыхали огнем, а перед глазами то и дело всплывали картинки минувшего вечера. Перекошенной злостью лицо Багирова надолго отпечатается в моей памяти, а его слова обидные, колючие такие, злые, до сих пор рычанием отдавались в ушах. Я его еще ни разу таким не видела, и как посмел он вообще? Как мог подумать? Как мог говорить такое.

Обида жгла изнутри, горячей лавой разливаясь по телу, слезы сами выступили на глазах и меня затрясло опять, то ли от ненависти, то ли от страха. Умывшись холодной водой, взглянула на себя в зеркало, висевшее над раковиной, и ужаснулась. Растрепанная, раскрасневшаяся, веки припухшие, губы дрожат.

Хорошо, что бабушка без очков была, иначе точно удар бы ее хватил. Вдохнув побольше воздуха в грудь, приказала себе успокоиться. Бабушку волновать нельзя.

— Голодная? — улыбнулась ба, когда я вошла в кухню и села за стол, на котором меня уже ожидал ароматный борщ и целая гора любимых пирожков с картошкой по особенному бабушкиному рецепту. И как меня еще не разнесло? Невозможно же остановиться есть, когда такая вкуснятинка на столе. А бабушка только масла в огонь подливала. То сметанку ближе поставит, то салатик подвинет. Как тут сопротивляться? Все события вечера, включая столкновение с Багировым моментально вылетели из головы.

— Расскажешь? — спросила бабушка, пока я наворачивал борщ заедая его пирожками.

Я только головой помотала. И как ей удается быть настолько проницательной? У меня на лбу, что ли, все написано? Сколько себя помню, бабушка всегда читала меня, как открытую книгу, а в и не скрывала от нее ничего, незачем было. Отношения у нас были доверительные, и я всегда могла прийти за советом и поддержкой. Но сегодня…сегодня мне не хотелось говорить о произошедшем.

Да и что говорить? Что дура я беспросветная? Что меня чуть прямо там, в бойцовском клубе у стены не разложили? И что несмотря на весь ужас сложившейся ситуации, я в тот момент, в той маленькой темной подсобке, освещенной лишь одной тусклой лампочкой времен советского союза, я испытала…даже подумать стыдно. Пусть только на секунду, но реакция моя на этого придурка вполне однозначная.

И что обиду, злость и ненависть всегда сопровождает что-то такое, о чем в приличном обществе говорить не принято. Нет, бабуля, конечно, от приличного общества далека, но как-то все это нелепо и тупо. Может я сошла с ума? Ну а чего? Крыша подтекает — вот и все объяснение.