Танец Бешеной

«Москвич» уныло стоял на простреленных шинах, в обеих задних дверцах стекла прямо-таки выхлестнуты, заднее – тоже, все вокруг усыпано осколками, по асфальту тянется зигзагообразный след, черная полоса горелой резины.

Федя, держа пистолет в опущенной руке, глядя шалыми глазами, оторопело коснулся указательным пальцем острого осколка стекла, торчавшего над пулевой пробоиной в дверце, поежился и изрыгнул семиэтажное.

– Аналогично, – пробормотала Даша, борясь со слабостью в ногах.

Поблизости уже вопила сирена.

…Примерно через полчаса на всех милицейских спецволнах рявкнуло: «НАБАТ!»

Методика действий по этому коду была давно отработана – хотя в жизнь и претворялась крайне редко, в особых случаях вроде нынешнего. Дашина личность в данный момент не имела никакого значения – нужно было показать кое-кому, кто хозяин в городе, и наглядно доказать, что стрелять средь бела дня в милицейских офицеров, особенно в центре города – занятие крайне предосудительное и немедленно влекущее самый жесткий ответ…

Подняли все специальные подразделения, заодно и «белых медведей» – дислоцировавшуюся в Шантарске часть внутренних войск. И началось.

«Набат», собственно, был комбинацией из нескольких планов типа «Трала», «Невода» и «Шины» – вернее, всеми ими, введенными в действие одновременно. С кое-какими дополнениями.

На центральном рынке и прилегающих криминальных околотках вроде Вознесенки окаянствовал полковник Бортко, обожавший подобные вернисажи и по возможности командовавший лично. В глазах рябило от комбинезонов. Схваченными мостили обширную асфальтированную стоянку, укладывая тесно, как селедок в банке, поддавая высокими ботинками при малейшем сопротивлении. Наспех постеленный брезент был завален стволами, ножиками, грудами разноцветных купюр, целлофановыми пакетиками с «дурью» и прочим противозаконным барахлом. Из наплечных раций ребят с рысью на рукаве несся жизнерадостный призыв Ведмедя:

– Хлопцы, делай Освенцим!

В Ольховке стоял вой и скрежет зубовный – ее заблокировали со всех сторон автозаками и шли по дворам с экстренным построением, вкладывая в этот термин несколько иной смысл, нежели богомоловские герои. Кое-где прямо на улице валялись вышеупомянутые криминальные вещички, торопливо вышвырнутые хозяевами через забор, так что оставалось только идти и подбирать. Под горячую руку в автозак угодил и цыганский барон Басалай – просто так, за то, что он и есть Басалай, известный милиции как облупленный.

Попутно трясли все вычисленные «малины», пользовавшиеся дурной славой рестораны, все известные в городе «плешки», где торговали наркотой, подозрительные автостоянки и автомастерские.