Танец Бешеной

Но я не могу его упрекать…

– Может быть, какая-нибудь химия? – спросила Даша.

– Исключено. Есть наркотики, в определенных дозах ведущие к заранее запрограммированным действиям, но опять-таки примитивным, вроде самоубийства. Нет наркотика, способного заставить человека купить или продать конкретную вещь – акции, старые шлепанцы, помидоры… А если бы в городе и резвилась группа сильных гипнотизеров и прочих экстрасенсов, они непременно должны были бы располагать целой ротой подсобников, выполняющих чисто технические функции, и эта толпа была бы быстро выявлена. Но ничего подобного не произошло. Нервозность растет, поскольку в такой ситуации уже невозможно отличить воздействие от собственных идей, люди начинают бояться любых сделок. Как отличить, сам ты решил что-то продать или выполняешь волю неизвестного проныры? Приходится многократно проверять и перепроверять все детали и последствия текущих сделок, и это неимоверно замедляет работу…

Даша посмотрела на него и тихо спросила:

– А вы… тоже ощущаете воздействие?

Фрол сверкнул было на нее глазами, но тут же справился с собой. Сухо признался:

– Мне так кажется.

– И как это выглядит?

– Как шизофрения, – он скупо улыбнулся уголком рта. – У меня возникает неодолимое побуждение бросить все. Забыть. Ничего не предпринимать. Пустить все на волю событий. Но подобные идеи, особенно в подобной ситуации, никогда не могли бы прийти в голову мне самому. Потому я их расцениваю как навязанные. И я далеко не единственный. Именно массовость этого явления позволяет считать его посторонним влиянием. Возникают вовсе уж неприятные вопросы: а что, если завтра кому-то взбредет в голову заставить меня застрелиться? Наши психологи уверяют, что это почти невозможно. Труднее всего, как бы силен ни был гипнотизер, поломать в человеке инстинкт самосохранения – но кто может говорить уверенно?

– А какие у вас соображения?"

"– Конечно, это люди, преследующие вполне земные цели – перехватить контроль над некоторыми предприятиями. Безусловно, есть группа, но она либо крайне малочисленна, либо «вмонтирована» в уже существующие структуры столь надежно, что ее не замечают, как не замечают троллейбусные провода или деревья. Я не верю в гениальных изобретателей, выдумавших нечто такое, что не регистрируется современной аппаратурой. Применяется нечто известное, против которого никому и в голову не приходит поставить защиту. Вполне возможно, с нами играют посторонние. Непрофессионалы. Не участвовавшие прежде в игре. Именно потому мы их и не можем вычислить. Вы же следователь, прекрасно знаете, что почти невозможно найти человека, совершившего хорошо продуманное преступление впервые, в одиночку.