Возвращение Бешеного

Несколько секунд они смотрели друг на друга, и оба, правда по разным причинам, с испугом.

Первым нарушил молчание старик. Как можно более дружелюбно он произнес: — Что, тоже до ветру зашел в кустики? — Я? — Савушка настолько испугался, что даже не слышал вопроса.

— Ты чей, постреленок? — с улыбкой спросил старик. — Что-то я тебя не знаю. Из городских, что ли? В гости приехал к кому или как? — Он вдруг заметил испуганный взгляд мальчонки, устремленный на его берданку. — Да не боись ты ее! — Старик чертыхнулся про себя: «Черт бы побрал эту оружию!» — Она и не стреляет вовсе! Вот смотри! — он снял ее с плеча, опустил прикладом вниз и даже стукнул о землю, чтобы убедить пацана в правдивости своих слов. Но тут случилось нечто неожиданное: неизвестно по какой причине, возможно оправдывая пословицу «Раз в год и кочерга стреляет», берданка, словно обидевшись на своего обладателя, выстрелила. Звук выстрела был настолько громким, что мальчик упал в траву и не шевелился, а старик побледнел как мертвец, не в силах сдвинуться с места. Как же так, стреляло же вверх? Неужели парнишку убил?

Он наконец бросил в сторону злополучное ружье и наклонился над пацаненком:

— Господи Боже мой! Как же так, хлопчик, родной, та не вмирай ты за ради Бога! — Он вытащил из кармана ополовиненную чекушку, трясущимися пальцами откупорил ее и влил в рот Савушке.

Тот сделал глоток, закашлялся от крепости сорокоградусной, открыл глаза и совершенно бессмысленно посмотрел на старика.

— Слава тебе. Господи! — воскликнул тот и тоже хлебнул на радостях. — Жив, постреленок! Как же ты испужал старого дурня!

— А где я? — спросил Савушка, озираясь вокруг. — Где-где… та рядом с огуречным полем, будь оно не ладно! — отозвался старик. — Сам-то ты чей?

— Из детдома я… — Он вдруг все вспомнил и огляделся по сторонам.

— Сиротинушка значит… — Старик покачал головой. — Вот дурень старый! — Он вздохнул и вдруг спросил: — Голодный, небось?

Савушка не ответил и только опустил глаза. Старик сунул руку за пазуху и вытащил оттуда небольшой сверток. Там был кусочек сала и ломоть хлеба — все, что осталось от его обеда.

— Вот возьми… Погодь! — Он вскочил на ноги, как молодой побежал в сторону поля, поднырнул под проволоку и вскоре вернулся, неся аппетитные зеленые огурчики. — Бери: сам покушай и друзьев своих попотчуй. — Он вздохнул, погладил Савушку по головке, поднял с земли злополучную берданку и медленно направился к своему шалашу, смахивая на ходу старческие слезы.

Савушка смотрел ему вслед и ему почему-то было жаль этого доброго дедушку, который так хорошо угостил его.

— Как ты, Савка? — донесся из-за кустов испуганный шепот Андрюши.

— Ушел он… — вздохнул Савушка. — У меня душа в пятки ушла, когда выстрел услышал.