Возвращение Бешеного

Это совпадение ей показалось странным: не стоит ли за всем этим что-то более серьезное?

Андрей Воронов постепенно приходил в себя, и как только начал ходить, позвонил Савелию. Он звонил довольно рано, в семь утра, но телефон Савелия молчал. Первая неудача нисколько не насторожила его: мало ли почему человек не оказался дома в семь утра. Да и позвонил он ему только потому, что уже две недели не получал от него весточек, которые тот обычно посылал регулярно. Как и сам Воронов, Савелий не очень любил писанину, и его послания скорее напоминали конспективные записи, но, надо отдать ему должное, он всегда умел выделить самое важное.

Воронов пунктуально отвечал на его послания и очень скучал по Савелию. Последние события — Андрея ранило, а Савелий, сам находясь в смертельной опасности, сумел спасти его от гибели — еще сильнее связали их, укрепили дружбу, тянущуюся с детства. Это была даже не дружба, а нечто большее, что невозможно передать простыми словами. Каждый из них, говоря о другом, обязательно добавлял: «Он мне больше, чем брат!»

Конечно, самым большим событием, сплотившим их воедино, была война в Афганистане. Страшная война, на которой чувствуешь себя уязвимым со всех сторон. Те, кто оставался на этой войне почти с самого начала, как они с Савелием, довольно быстро осознали дикую ненужность этой «освободительной» войны. Осознали, но ничего не могли поделать: они были СОЛДАТАМИ, они исполняли свой ДОЛГ, подчиняясь только одному командиру — ПРИСЯГЕ.

Воронов часто думал об этой войне, пытаясь что-то доказать самому себе, пытаясь понять, почему ему и Савелию (и он неоднократно говорил ему об этом) было гораздо спокойнее и увереннее там, за Речкой? И не находил однозначных ответов. Капитан Воронов понял одно: прошедшие войну в Афганистане и не прошедшие ее — совершенно разные люди. Нет, он нисколько не идеализировал первых: были среди них подонки, проходимцы, рвачи и предатели, но процент таких людей был очень маленьким.

Воронов, отдавший всю свою сознательную жизнь армейской службе, читал не только уставы. Он анализировал события, в том числе и опыт американцев во вьетнамской войне, и прекрасно понимал, что рано или поздно у ребят, прошедших афганскую войну, может развиться «военный синдром», и это может грозить большими неприятностями не только для «афганцев», но и для окружающих.

Он не понимал, почему страна, кинувшая их в мясорубку этой ненужной войны, не заботится о них, хотя опыт американцев ясно говорил, чем это грозит для ее сыновей.