Срок для Бешеного

Пересилив себя, он медленно взглянул на присутствующих и едва не вскрикнул от изумления: в первых рядах сидели его погибшие родители, воспитательница Марфа Иннокентьевна, старый тренер Укеру Магасаки, приятели по траулеру, их капитан, «афганцы», среди которых и ранее погибший Баса, и Шалимов, и сержант Варламов… Савелий хочет заговорить с ними, спросить, как они оказались в суде, но тело, скованное цепями, не отрывается от скамьи подсудимых, язык не хочет подчиняться, и только глаза его все видели и запоминали…

— Подсудимый Говорков! — громко обращается молодой судья. — Во время следствия, как явствует из документов, вы категорически отказывались отвечать на вопросы и этим сильно затянули процесс нахождения правды. Однако, несмотря на эти ваши уловки, ваша вина полностью доказана… Для окончательной ясности я должен задать вам последний вопрос, после которого и будет вам вынесен приговор… Ваш ответ, именно ваш ответ решит вашу судьбу.

Савелий сжался на скамье подсудимых, ему хочется крикнуть: «Говорите! Спрашивайте! Но нет, не стану я отвечать: я не имею права правдой нанести зло другому человеку! Не имею права!..» Так хотел крикнуть Савелий, но не мог. Вдруг он заметил, что охраняющий его милиционер тянет к нему руку, а из руки его вырывается пламя… Савелий с ужасом смотрит на милиционера и видит, что это… Алик! Злорадно усмехаясь, он подносит пламя к груди Савелия… Изо всех сил Савелий пытается отстраниться, отодвинуться, но крепко держат цепи… Постепенно на нем вспыхивает одежда, и вскоре огонь добирается до кожи…

— Что ты делаешь, гад! Больно мне! Огонь! Горю!.. — дико закричал Савелий и….

Савелий вскочил на ноги, испуганно озираясь и не веря еще, что все ему только приснилось… Но ощущение, что кожа на груди и лице пылает огнем, оставалось. Лучи солнца уже лизали верхушки деревьев, значит, он часа четыре пролежал под солнцем. Кожа покраснела, и к ней невозможно было даже прикоснуться. Костер давно погас, и Савелий разгреб золу, вытащил из ямки три глиняных комочка; Задев рукой по бедру, он вскрикнул от острой боли. Савелий бросился в воду, чтобы остудить пылающее тело, но облегчение было недолгим. С трудом натянув на себя брюки, захватал теплые глиняные комочки и вернулся в пещеру. Угрюмый спал, но его дыхание стало тяжелее.

— Федор! — позвал Савелий. — Федор! — Он осторожно потряс Угрюмого за руку.

— А? Что? — очнулся Федор, широко раскрыв воспаленные глаза.

— Вы, кажется, заказывали раков, запеченных по-русски?

— Во сне, наверное? — усмехнулся Савелий и разломал один комочек. — Прошу вас! — Себе взял тот, что поменьше, а третий, самый большой, отложил в сторону, про запас. — Это на ночь НЗ, — добавил он рассудительно, выковыривая нежное рачье мясо.