Приговор Бешеного

— Я хочу есть, — капризным голосом повторил Мушмакаев.

— Мы все хотим есть, — спокойно отозвался Савелий, — потерпи немного, скоро пообедаем.

— Хорошо, — вдруг согласился тот, потом неожиданно добавил: — Спасибо тебе.

— За что? — удивился Савелий и усмехнулся: — За вежливое обращение?

— За то, что ты сделал, чтобы меня не ломало. Я же прекрасно знаю, какие последствия бывают от стольких уколов героина. В свое время около года баловался, пока не был тяжело ранен и судьба не заставила завязать с этим зельем. — Мушмакаев говорил спокойно, без злости.

— Ничего особенного, глубокий гипноз… — Савелий пожал плечами.

— Куда вы меня везете?

— Чье распоряжение выполняете?

— А если ничье? Если это наша инициатива?

— Глупо, — изрек пленник и тяжело вздохнул.

— Почему это? — удивился Савелий.

— Сбежишь, что ли? — хмыкнул Денис.

— Как же, от вас сбежишь, — без всякой иронии ответил Мушмакаев.

— Тогда почему не довезем? — Савелий попытался «прослушать» его мысли, но тот, видно, не совсем еще отошел от наркотиков, и его мысли лишь ненадолго опережали слова, которые он произносил вслух.

— Кто не даст? — В разговор вступил Гадаев, и машину дернуло от резкого торможения.

— Осторожнее, Миша, а то наш «герой» действительно окажется прав,

— с сарказмом заметил Савелий.

— Напрасно подкалываешь. Бешеный. Если, конечно, это настоящее твое прозвище, — проговорил Мушмакаев.

— Настоящее, можешь поверить.

— Верю, — вяло кивнул Мушмакаев. — Многим будет не в кайф, если я окажусь под арестом. Хотя… — он вздохнул и обреченно махнул рукой, — … меня и там достанут, не менты, так зэки.

— Не слишком ли ты переоцениваешь свою личность? — съехидничал Денис.

— Эх, парень, смелый ты, но глупый.

— А если я тебе… — начал злиться тот, но его пыл тут же остудил Савелий:

— Не ершись, Денис, остынь. — Потом повернулся к пленнику: — Хочешь сказать, что для некоторых высокопоставленных людей твоя информированность представляет немалую угрозу.

— Соображаешь, — вяло откликнулся Мушмакаев.

— Именно поэтому я и хочу доставить тебя в Москву, чтобы ты открыто, в зале суда, поделился тем, что знаешь, — проговорил Савелий.

— И можешь мне поверить, что мы любой ценой доставим тебя в Москву и сдадим лично в руки министра внутренних дел!

— Ты или наивный, или… — Он не стал уточнять второе «или», а с горечью продолжил, нервно повышая голос: — Да если вы меня, что сомнительно, все-таки сумеете довезти до Москвы и даже сдадите лично под расписку в руки Куликову или руководителю ФСБ, до суда мне не дадут дожить! Не дадут! — Потом устало добавил: — Можешь мне поверить… — Он помолчал немного и гораздо спокойнее проговорил: — Ладно, делайте что хотите, но не забудьте разбудить, когда соберетесь меня покормить.