Приговор Бешеного

Машина, управляемая уважаемым президентом Ассоциации «ветеранов-вафганцев» Олегом Вишневецким, неожиданно потеряла управление… Мы все скорбим по погибшему и выражаем искреннее соболезнование родным и близким покойного…

— Ты что! — Велихов вскочил с кресла. — Заставь дурака Богу молиться, он и лоб расшибет! Кретин! Ты, болван, не понимаешь, что организовать аварию «афганцу», все равно что устроить нечто подобное милиции или ФСБ? Ты не слышал, что значит честь мундира, олух ты царя небесного, мать твою! Они же всех на уши поставят и в конце концов на тебя выйдут! — Он в раздражении сновал по кабинету, прекрасно понимая, что этот придурок, если его прижать как следует, моментом сдаст его со всеми потрохами.

— Аркадий Романович, поверьте, никто ничего не узнает; все сделано специалистами высшего класса. Авария и есть авария, любая машина создается людьми, а люди могут ошибаться, — лепетал обескураженный Жарковский: хотел как лучше и снова не попал.

— Ладно, к чему понапрасну кулаками махать, коли драка закончилась. — Велихов снизил тон и махнул рукой. — Я бы тебе советовал с месяц оглядываться по сторонам и никуда не выходить одному, — едва ли не шепотом выдохнул Велихов, склонившись прямо над ним, после чего резко повернулся и, не прощаясь, направился к выходу.

— А как же чай, Аркадий Романович? — жалобно протянул Жарковский.

— Залей его себе в задницу! — зло бросил тот и вышел из кабинета.

Несколько минут Жарковский сидел неподвижно, пытаясь осмыслить недавнюю сцену. В этот момент дверь кабинета раскрылась, и секретарша внесла поднос с разными вкусностями и, конечно же, с чаем.

— Чего тебе? — рявкнул он.

— Вы же сами… — обескураженно начала Света, но он грубо оборвал ее:

— Ты что, не видела, как уходил гость?

— Видела, но я думала…

— Меньше думать нужно и больше работать! — раздраженно выкрикнул он. — Вон отсюда!

Поджав губы, девушка толкнула задом дверь и молча удалилась. Зазвонил телефон.

— Слушаю! — гаркнул в трубку Жарковский.

— Это Валерий, босс… — В голосе не слышалось прежней радости, и Геннадий взволнованно спросил:

— Понимаете, я был уверен… сразу вам сообщил… — виновато лепетал тот, — а оказалось, что…

— Наш «приятель», как выяснилось, чувствует себя более или менее…

— Ты хочешь сказать, что он…

— Босс, можете не беспокоиться, я доведу дело до конца, как и обещал.

— Нет, — твердо возразил Жарковский, — пока оставь его в покое и не звони мне, я сам тебя найду.

— Как скажете, босс. — Парень был явно обижен.

Жарковский положил трубку и задумался. Вишневецкий выжил, а это значит, что Велихов зря на него разозлился и накричал.