Приговор Бешеного

Он вышел из машины, не понимая, что происходит. Единственное, что пришло в голову: скорее всего генерала вызвал какой-то вышестоящий начальник. Однако на этот раз Савелий не угадал. Перед ним остановился черный «мерседес», за которым притормозила «вольво» синего цвета — машина сопровождения и охраны.

— Удивился? — спросил Богомолов, открывая заднюю дверь, он был одет в генеральскую форму, в которой Савелий видел его лишь на похоронах Говорова.

— Что, вызвали куда-то? — садясь рядом с генералом, предположил Савелий.

— Не угадал, — улыбнулся Константин Иванович, — к Виктору Степановичу едем.

— Да, повезло, у него как раз окошечко образовалось между заседаниями.

— А как бы нас пропустили с такими деньжищами? Я гляжу, у тебя, пожалуй, ухе в привычку вошло бюджет страны поправлять.

— Так уж получается, — согласился Савелий.

— Давай рассказывай все по порядку, покадоберемся до Белого дома, минут двадцать у нас есть…

Савелий вопросительно кивнул в сторону водителя.

— Ты что, не узнал? Это же помощник мой, Рокотов.

— Извините, Михаил Никифорович, как-то не пришло в голову, что могу здесь вас увидеть. Здравствуйте.

— Привет! Ничего страшного, меня здесь не было и нет, — хитро подмигнул он в зеркальце заднего вида.

— Понял? — улыбнулся Богомолов. — Так что рассказывай спокойно.

— Вероятно, Воронов рассказал о том, чему был сам свидетель, а потому начну с того момента, когда мы расстались…

Как только Савелий дошел до момента, когда появился Дудаев, он сделал паузу, наблюдая за реакцией Богомолова, но генерал никак не реагировал, словно это не было для него новостью.

— Вы не верили в его гибель или знали точно, что Дудаев жив? — прямо спросил Савелий.

— Твердо не знал, но предполагал, — честно ответил генерал.

— И ничего не предпринимали?

— Кажется, ты иногда забываешь, что я нахожусь на службе, да еще и военной, где приказы не обсуждаются, а просто исполняются. Я ответил на твой вопрос?

— Более или менее. — Савелий недовольно пожал плечами и продолжил рассказ.

Когда «мерседес» въезжал в ворота у Белого дома, Савелий заканчивал рассказ о том, как ему удалось выманить у Дудаева триста тысяч долларов.

— Триста тысяч? — переспросил Богомолов.

— Пятьдесят тысяч были потрачены на дело. Кстати, выданные вами я привез назад, не истратив ни цента, — в голосе Савелия чувствовалась некоторая обида.

— Ты неправильно меня понял, «крестник». Переспросил я скорее машинально, чем со смыслом, так что не бери в голову. Каким-то ты обидчивым сделался, — с укором сказал Богомолов и тут же участливо спросил: — Устал небось?

— Есть немного, Константин Иванович, — признался Савелий.

— Что ж, понимаю. Скоро отдохнешь. Но сегодня же тебе придется уехать из Москвы.