Приговор Бешеного

Первый удар пришелся в горло, второй — точно в висок. Собственно говоря, и одного первого хватило бы, чтобы лишить соперника сознания, но второй удар успокоил его навсегда. Он так и рухнул с поднятой вверх рукой с ножом, словно приветствуя перед смертью победившего его в поединке.

— Да кто эти суки? — раздраженно воскликнул Ростовский.

— Сейчас увидим. — Савелий кивнул Денису в сторону парня, что свалился с дерева. — Взгляни, Денис, на того.

Денис направился к лежавшему, а Савелий заметил, что Михаил ранен, и подошел к нему.

— И как тебя угораздило?

— Натаскали гаденыша, — скривился от боли Михаил и уважительно добавил: — Профессионал.

— Андрюша, у тебя есть дома чем перевязать?

— Да, иди, Ксюша все сделает.

— Ну что, Денис, жив он? — крикнул Савелий.

— Как же, жди, — гордо усмехнулся Гадаев. — В лоб или в глаз? — спросил он.

— Точно в лоб, как в яблочко, — подтвердил Денис, достал носовой платок и, обернув им руку, быстро осмотрел карманы убитого.

— А твой? — спросил Савелий, заметив, как Ростовский осматривает того, что получил «подарок» от Дениса.

— Сразу же сдох! Наверно, и не понял ничего.

— Посмотри у него документы, только осторожнее.

— В смысле — пальчиков не оставляй.

— Для меня это не страшно. — И он смело вывернул карманы рыжеволосого.

Савелий ничего не сказал и подошел к тому, с которым разделался сам. В его карманах он обнаружил только две вещи: паспорт и телефон сотовой связи. Паспорт, выданный в Москве на имя Селезнева Олега Серафимовича.

— Ну, что? — спросил Ростовский.

— Дома поговорим, — озабоченно ответил Савелий и повернулся к Денису: — Что у тебя?

— Только паспорт. Некий Артамонов Григорий Валентинович, гражданин России. Оставить в кармане?

— Да. У тебя, Андрей?

— Кроме оружия, тоже только паспорт: Прокофьев Валентин Викторович, паспорт выдан в Москве.

— Оставь все, как было. — А сам наклонился и положил в карман своему противнику паспорт, а телефон взял с собой. — Идем домой, пока толпа не собралась.

Прихватив Мушмакаева, они вернулись в квартиру Ростовского.

— Твой тоже мертв? — спросил озабоченно Андрей у Савелия.

— К сожалению? — взорвался тот. — Эти подонки хотели нас прикончить, а ты — к сожалению!

— Мне не их жалко, а то, что нельзя прояснить коечто.

— Какая разница, кто хотел разделаться со мной? — тихим голосом проговорил Мушмакаев.

— Тебе — никакой, а мне… Позови-ка жену, пусть посидит с ним, поговорить нужно. — Савелий кивнул на дверь комнаты.

— Ксюша! — крикнул Ростовский, и она тут же вошла.

— Ты в оружии разбираешься? — спросил Савелий.

— Да она девяносто шесть из ста выбивает, — хвастливо ответил за нее Ростовский.

— Отлично, покарауль его, пока мы разговариваем. Миша, дай ей оружие.