Приговор Бешеного

Все списали на нормальный процент издержек профессии, но кровь невинных людей не давала ему спать спокойно.

Двое других — рыжий старший сержант Прокофьев Валерий Викторович и черноволосый лейтенант Артамонов Григорий Валентинович были на восемь лет моложе своего командира. Этой группой они работали уже больше полутора лет и довольно успешно выполнили не одну операцию в самых жестких условиях и в чужих странах. За разнообразие цвета волосяного покрова их группу прозвали: «Тройная смесь». Лейтенант Артамонов пришел в группу из ГРУ. Во время довольно бессмысленных сокращений, проводимых новым начальством, он вдруг попал под «новую метлу». Осталась обида, и он, просидев без дела несколько месяцев, жаждал вернуть былое уважение.

Если бы его сослуживцы узнали о тайне, которая мучила его уже несколько лет, то он наверняка вылетел бы из органов и скорее всего отправился за решетку. В тот памятный день, когда он обмывал свои первые офицерские погоны, изрядно поднабравшись, по пути домой пьяный Артамонов привязался к молодой паре, «запав» на симпатичную девушку.

В тот день новоиспеченный офицер ГРУ думал, что весь мир существует лишь для него одного. Получив решительный отказ на пьяную настойчивую просьбу «отойти и поговорить», Артамонов распустил руки и профессионально вырубил ухажера. На беду несчастного парня, он упал и смертельно ударился виском о каменный парапет моста.

Как обязан был поступить нормальный офицер? Вызвать милицию и во всем честно признаться. Однако Артамонов струсил и вместо этого, боясь за будущую карьеру, задушил еще и девушку, после чего сбежал, не забыв, однако, уничтожить следы своего присутствия. Чему-чему, а этому его научили отлично.

Вначале, страшась справедливого возмездия, он шарахался от любого милиционера, но, когда понял, что его преступление сошло с рук, мгновенно превратился в циника, стремящегося достичь уважения сослуживцев любыми путями. Однажды, проговорившись в пьяном бреду о своем преступлении первой попавшейся проститутке, он и ее отправил на тот свет. Снова шарахался от людей в погонах. Вновь ему все сошло с рук. Тогда он и почувствовал себя неуязвимым.

Третий, сержант Прокофьев, тоже имел достаточно запятнанное прошлое: он подвел лучшего друга под уголовную статью, свалив на того свою вину за подделку документов. Ничего не подозревающий парень продолжал считать Прокофьева своим другом и чуть ли не каждый месяц писал ему благодарные письма, отбывая четырехлетний срок в «местах не столь отдаленных».