Правосудие Бешеного

- он бросил ему веревку, прихваченную из дома, - или мне позволишь отвести душу, отрезая от тебя по куску твоего вонючего мяса?"

"Тот было взмолился о пощаде, но Амиран так взглянул на него, что тот уже больше не раздумывал: причитая и постанывая от неотвратимости своего близкого конца, трясущимися от страха руками Слюнявый сделал петлю, перекинул ее через толстую ветку, закрепил второй конец, обвязав им ствол, потом накинул петлю на шею и зло усмехнулся:

- А телки-то твои ничего были! А-а-а! - истошно заорал он и подогнул ноги.

Услышав его последние слова, Амиран хотел было почикать его стилетом, потом сплюнул и резко ткнул рукой по его плечам - раздавшийся хруст оповестил о разрыве шейных позвонков. Через несколько секунд все было кончено. Тем не менее Амиран не ощущал очищающего чувства отмщения, у него осталась лишь некая брезгливость, какую испытает любой нормальный человек, который только что раздавил нечто скользкое, мерзкое и опасное...

Он тщательно вытер об одежду Слюнявого стилет, вытащил из земли неоскверненный кровью трусливого убийцы родовой кинжал, плюнул в сторону висящего тела и пошел к машине...

Вернувшись в Москву, Амиран-Мартали прямиком отправился на блатхату, куда привозили Костю Рокотова, и провел там бессонную ночь. Он сидел в полной темноте на кухне, беспрестанно курил, иногда прикладываясь к стоявшей перед ним рюмке коньяка.

Бессильная ярость, неукротимая жажда немедленного и жестокого отмщения и горечь невосполнимой утраты - все эти чувства причудливо переплелись и смешались в его душе. Первые часы его страшно тянуло тотчас мчаться к Джанашвили, чтобы долго терзать и мучить его, чтобы сторицей отплатить за то зло, которое тот ему причинил. Но усилием воли он победил это естественное желание - нельзя быть рабом эмоций. Правда по всем ""понятиям"" на его стороне, и теперь у него на руках конкретные факты - Джанашвили сначала будет убит морально, а потом и физически...

Амиран всю ночь напряженно думал и к рассвету пришел к парадоксальному выводу о том, что хотя Джанашвили уникальный мерзавец, каких мало, но в гибели Светланы и Машеньки более всех повинен он сам. Во-первых, ""понятия"" помешали ему оформить их отношения официально, а если бы это произошло, то трусливый Нуга вряд ли бы посмел приказать убить его жену и дочь, а Слюнявый и ему подобные никогда бы не решились такой приказ исполнить.

Во-вторых, вечная его вина была в том, что он не только доверился Джанашвили, взял его партнером и поступил по отношению к нему благородно, пожертвовав ради него двенадцатью годами собственной жизни. Он сам фактически поручил ему своих жену и дочь, не предусмотрев для них никакой иной поддержки и защиты.

Единственные близкие - женщина, которую он любил, и его доченька погибли в жутких муках.