Команда Бешеного

 — Он покачал головой и вдруг ударил себе в грудь: — Да было, черт меня побери! Было!

— Но почему же он не может убрать свои шрамы? — спросил Зелинский.

— Видно, себе не может, только другим. Хотя… не знаю. Как-нибудь спрошу его об этом. Если захочет, расскажет…

— Ты знаешь, Саша, после того как ты мне рассказал о способностях Савелия, я стала интересоваться специальной литературой и вычитала, что люди, обладающие уникальным даром лечить других, не могут напрямую использовать его по отношению к себе, только через другого человека, который служит для отражения этих способностей.

— Вроде зеркала, что ли? — усмехнулся Зелинский. — Напрасно усмехаетесь, товарищ Зелинский, — укоризненно заметила Зинаида Сергеевна. — Допустим, что ты не поверил Богомолову, что врач, произведя вскрытие убитого… кажется, Четвертого, так ты говорил?

— Да, Зинаида Сергеевна, именно Четвертого он убил, вырвав из его груди сердце. Так было вскрытие? — переспросил Воронов.

— Ну да. К сожалению, все им казалось таким неправдоподобным, что они не пригласили на вскрытие специалистов, а потом было поздно: доказать, что сердце было вырвано, а потом рану заживили без швов, оказалось невозможным.

— Да, в такое просто невозможно поверить, — заметил Зелинский.

— Ты не поверил Богомолову, это точно, но сейчас перед тобой сидит человек, который видел все это собственными глазами, и что — ты снова не веришь?

— Даже и не знаю, что сказать, — смущенно ответил Зелинский, словно не желая обижать гостя.

— Ничего страшного. Это все действительно звучит фантастически, — улыбнулся Андрей. — А что вы скажете о способности Савелия читать мысли? Или видеть в абсолютной темноте?

— Ну, это хоть как-то можно попытаться объяснить… — неуверенно начал Зелинский. — Вряд ли он читает мысли, просто угадывает их, а видит в темноте… Просто ощущает тепло человека. Скорее всего, обладает обостренной чувствительностью.

— Может быть, может быть, — задумчиво повторил Воронов. — Как все-таки мы еще мало знаем о самих себе. Мы словно слепые котята тычемся, набиваем себе шишки, пока не натыкаемся на что-то такое, что заставляет нас воскликнуть: «Господи, как это оказывается все просто! И почему мы до этого не додумались раньше?» Но мы немного отвлеклись…

— Да-да, слушаем! — с интересом воскликнула Зинаида Сергеевна.

— Мы остановились на том, что Савелий стал Посвященным. Учитель отпустил его в мир, но у него не было документов, средств к существованию и он, шатаясь по заграницам, перебивался случайной работой, пока не встретил некоего Григория Марковича, который, представившись сотрудником КГБ, помог ему вернуться на родину.

— Судя по твоей интонации, он никакой не сотрудник КГБ, я прав? — спросил Зелинский.