Кремлевское дело Бешеного

При выходе им перегородили дорогу те, о ком они только что говорили: Шлезингер успел приказать, чтобы те попытались их задержать. Савелий специально выходил первым, нечто подобное и предполагая.

— А ну, стоять! — выкрикнул тот, что пропустил их с оружием, выхватив из кобуры пистолет.

— Хлопотно это, парень! — тихо отозвался Савелий и коротко ткнул беднягу концами соединенных пальцев в солнечное сплетение.

Глухо ойкнув, тот кулем повалился на бетонные ступеньки, а его напарник, увидев, что остался в одиночестве перед добрым десятком вооруженных людей, тут же отбросил в сторону свой пистолет и испуганно заорал:

— Я пас, братва! Меня уже здесь нет! — И тут же плашмя хлопнулся на землю, угодив лицом прямо в лужу перед входом.

Это всех ребят развеселило настолько, что они громко рассмеялись.

— Ну, вояки! — презрительно произнес кто-то из них.

— Там-то как было? — спросил один из телохранителей Гапура.

— Все в порядке, ребята, сами справились, — успокоил их Ростовский.

— Ну что, домой или отметить куда-нибудь? — спросил Гапур.

— Если только на часик, — взглянув на часы, отозвался Савелий, — дела еще есть…

XII. «Семья» зашевелилась

В элитном подмосковном поселке, где в уютных коттеджах обитали исключительно высокопоставленные члены правительства и президентской администрации, с безопасностью все было всегда в порядке. Милиция охраняла все подъездные дороги, а внутри самого поселка следила за порядком собственная Служба безопасности, руководство которой, кстати сказать, осуществлялось одним из жителей этого поселка — бывшим генералом Калошиным.

Плюс к уже упомянутой охране почти у всех хозяев двух — и трехэтажных коттеджей, которые свободно раскинулись под вечнозелеными кронами сосен, была еще и личная охрана, состоящая из двух-трех телохранителей.

Некоторые, особенно опасавшиеся за свои драгоценные жизни, имели по целому штату охранников, которые, сменяя друг друга, дежурили круглые сутки возле своего босса, сторожа его покой и безопасность.

Одним из самых охраняемых людей был банкир Александр Соломонович Долонович. Входя в первую десятку богатейших людей страны, банкир Долонович, как уже говорилось, старался держаться в тени.

— Не солидно как-то, — отвечал он просившим у него интервью журналистам,

— деловой человек должен быть скромен, да и чем я интересен публике? Я же не певец Киркоров!

Александр Соломонович считал, что не физическая сила, не внешние привлекательность и обаяние украшают настоящего мужчину. Его ценность определяется количеством денег на банковском счете.

«Больше дела — меньше слов!» — этот давнишний пионерский девиз с детства нравился бывшему талантливому физику.

Долонович всегда мало говорил, но много делал, постоянно приумножая свой капитал.