Кремлевское дело Бешеного

 — Говори, что тебе нужно!

— Пусть об этом никто не узнает! — глядя ему в глаза, твердо проговорила Зиночка.

— И все?

— Да! — кивнула медсестра и добавила: — У меня есть любимый человек, и я не хочу делать ему больно.

— А ты умная девочка! — похвалил он и добавил: — Обещаю! — затем, задрав подол халата, оттянул снизу трусики и нырнул рукой во влажное тепло под ними. / Зина чуть слышно застонала. Генерал посмотрел на нее. Она не закрыла свои зеленые глаза и глядела прямо перед собой. Генерал удивился этому обреченному и одновременно холодному взгляду.

«Неужто фригидка?» — подумал он, но тут заметил ее чуть приоткрытые тонкие губы, которые она быстро-быстро облизывала.

«Хочет! Хочет, но думает о нем! — сообразил Скворцов. — Ну и черт с ним!»

— Он был уже на таком взводе, что ему было безразлично, о чем думает его очередная жертва.

«Личный досмотр» происходил в служебной комнатке, куда, кроме генерала и, естественно, Президента, никто не имел права входить. Президент — его распорядок дня был известен генералу — ближайшие полчаса был занят: у него шло совещание. Ничто и никто не мог помешать воспользоваться ситуацией.

Скворцов, больше уже не играя в «осмотр», бесцеремонно повернул Зину к себе задом, властно нагнул ее и закинул полу халатика ей на спину. Увидев перед собой выпяченную крепкую попку, ровно посередине едва прикрытую черной полосочкой трусиков, Скворцов лихорадочно принялся расстегивать брюки. Стянув с аппетитной попки трусики почти до колен, он чуть приподнял миниатюрное тело медсестры и с силой насадил ее на свою торчащую плоть.

Зиночка вынуждена была сдерживать себя: кричать от страсти рядом с президентским кабинетом никак не годилось, этим она могла навредить не только себе, но и своему покровителю. Поэтому она лишь закусила губу и еле слышно простонала, мелко-мелко двигая попкой на мерно входящем в нее генеральском жезле, испытывая лишь единственное желание, чтобы все быстрее завершилось.

Несмотря на то что Скворцов ей был неприятен, а сама ситуация отвратительна, ее тело подчинилось закону физиологии, и пока пришел черед Скворцова, она умудрилась истечь своим соком несколько раз."

"Когда Скворцов, получив от нее все, что вожделел (а по второму разу с женщинами, кроме жены, конечно, он обычно не бывал), привел себя в порядок и вновь заверил ее, что никто не узнает о происшедшем, а она может приступать к работе с завтрашнего дня, Зиночка поняла, что поступила правильно, и не ощущала никаких угрызений совести по поводу случившегося.