Бешеная

 – А меня они в шутку голой по земле валяли и ножичком сверкали? Немец, поди, орет?

– Немец-то как раз помалкивает, а вот Катька твоя изощряется. У нас куча свидетельских показаний и рапортов, но поди объясни всем и каждому, если нынче свобода слова и можно орать любую чушь, не опасаясь получить по ушам…

…Она проснулась от острого ощущения опасности, пронзившего, как удар током. Несколько секунд балансировала на зыбкой грани меж сном и явью, широко раскрытыми глазами всматриваясь в темноту, пошевелилась, чтобы ощутить тело, движение мышц, понять наконец, продолжается кошмар, или вокруг – доподлинная реальность.

В комнате стояла темнота, с улицы не доносилось ни звука – значит, до утра еще далеко. Никакой это не сон, все взаправду. Она проснулась, и не просто так, не от привидевшегося в кошмаре – что-то ее разбудило. Нечто, пришедшее извне и точно так же, как Даша сейчас, принадлежавшее реальности.

Кроме нее, в квартире кто-то был. И уж никак не майор – он, конечно, возвратясь среди ночи, крался на цыпочках, но все равно зажигал свет в прихожей или в кухне, заходил в туалет, иногда лазил в холодильник что-нибудь перехватить всухомятку, ставил чай. Даша к этому привыкла за многие годы и никогда не просыпалась, разве что порой отмечала в полусне: «Явился, гулена» – и вновь накрепко засыпала.

Сейчас все было иначе. Ни малейшего шума, света нигде нет – но Даша пронзительно ощущала чужое присутствие и таившуюся за этим угрозу. Глаза понемногу привыкли к темноте, и все равно они у нее не кошачьи, так что предметы выделялись лишь темными контурами на фоне еще более густого мрака. Что это – шорох на пределе восприятия? Тяжелое дыхание поблизости?

Внезапно обрушился, нахлынул совершенно детский, панический страх. Почему-то казалось, что страшное таится под диваном. Едва справившись с этим непонятным приступом – она и в раннем детстве не боялась никаких «волков под кроваткой», – Даша стала лихорадочно вспоминать, куда вчера положила кобуру с пистолетом. Черт, ведь придется еще отстегнуть ремешок, выхватить, отвести затвор, снять с предохранителя… На стуле под свитером, конечно! Странно, откуда такая паника? Никто из тех, что грозили ей прежде, даже и не пытались выведать адрес, не говоря уж…"

"Но тревога не проходила. Она моментально прорепетировала в уме, не шевелясь, взглядом фиксируя очертания стула, – отбросить одеяло одним рывком, прыгнуть, не уронить кобуру на пол, схватить ее с первой попытки…

Метнулась. И не успела.

Удар в горло швырнул ее назад, на диван. Даша ослепла, задохнулась и на несколько бесконечных мгновений выпала из реальности, скованная оглушающей болью во всем теле.