Бесцветный Цкуру Тадзаки и годы его странствий

– Так вы, что же, умирать сюда приехали?

– Если коротко – в общем, да.

– Я не совсем понимаю… И что, вашей кончины никак не избежать?

– Можно только одним способом, – ответил Мидорикава. – Если я передам так называемую эстафету смерти кому-нибудь другому. Или, проще говоря, найду человека, который согласится умереть вместо меня. Тогда я скажу ему что-нибудь вроде «ну, давай, старина» и какое-то время еще поживу на свете. Да только я и сам не хочу выбирать такой способ – я давно хотел умереть. Может, именно это мне сейчас и нужно…

– И что же, вот так возьмете и умрете?

– Ну да. Слишком уж невыносимо жить, скажу тебе честно. И если умру просто так, будет вовсе не плохо. Специально придумывать, как оборвать свою жизнь, мне уже не по силам. Но молча принять смерть я смогу.

– Но как конкретно эта… эстафета смерти передается другому человеку?

Мидорикава равнодушно пожал плечами.

– Да очень просто. Если кто-нибудь тебя выслушает, поймет, осознает твою ситуацию и согласится принять – эстафета переходит к нему. Вот и все. Можно и вслух произнести. Руку ему пожал – и дело сделано. Ни подписей, ни печатей, никаких контрактов. Все-таки не торговая сделка.

Хайда озадаченно покрутил головой.

– Непросто, видимо, найти человека, который согласится принять на себя чью-то смерть?

– Да, в этом главная сложность, – кивнул Мидорикава. – Кто же из нормальных людей станет реагировать всерьез, если его попросят: «Извините, вы случайно за меня не помрете?» Разумеется, собеседника нужно выбирать очень тщательно. И вот тут-то разговор пойдет позаковыристей…

Пианист медленно огляделся, откашлялся. И продолжал:

– Знаешь ли ты о том, что у каждого человека существует свой цвет?

– Нет, не знаю."

"– Ну, тогда слушай. У каждого человека есть определенный цвет, такое сияние вокруг тела. Примерно как подсветка у автомобиля. Так вот, я это сияние видеть могу.

Он подлил себе в чашечку саке и медленно, с явным удовольствием выпил.

– Способность видеть, кто какого цвета? Это что-то врожденное? – с сомнением спросил Хайда.

Мидорикава покачал головой.

– Нет, не врожденное. Скорее, нечто вроде переходящего статуса. Который получают те, кто согласился принять на себя чужую смерть. Так он и переходит от одного человека к другому. Сейчас им наделен я.

Хайда промолчал. Что на это сказать, он понятия не имел.

– Человеческие цвета бывают приятными и отталкивающими. Веселыми и грустными. Одни погуще, другие пожиже. От всего этого сильно устаешь, потому что видишь их, даже когда не хочешь. Я не хочу больше находиться среди людей. Потому и приехал в горы.

И тут Хайду осенило.

– Значит… у меня тоже есть цвет, и вы его видите?

– Да, конечно, – кивнул Мидорикава, – отлично вижу.