Бесцветный Цкуру Тадзаки и годы его странствий

По крайней мере, больше не выглядела как привидение. Вот только той Юдзу, которую мы знали, быть уже перестала…

Эри вздохнула и задержала дыхание, подбирая слова.

– Она полностью изменилась. Так много потеряла, что перестала интересоваться жизнью. Музыкой в том числе. Видеть ее такой было очень страшно… И только преподавать музыку детям любила по-прежнему. Даже когда ее шатало от слабости, раз в неделю она шла в музыкальную школу при католической церкви и занималась с детьми. Жила одна и продолжала свое маленькое Дело. Что-то вроде внутреннего стержня, который не позволяет упасть. Без него она бы…

Эри обернулась к окну и вгляделась в плотные тучи, затянувшие небо над деревьями.

– Но к этому времени Юдзу уже не относилась ко мне так безусловно, как раньше. Постоянно повторяла, что очень мне благодарна. Что я спасала ее, как могла, не жалея сил… Наверное, и правда благодарила меня. Но в то же время – я ее больше не интересовала. Она уже потеряла интерес почти ко всему на свете. И я стала частью этого «почти всего». Осознать это было очень тяжело. Слишком долго мы были неразлучны, и слишком высоко я ценила ее в своей жизни. Но факт оставался фактом – я больше не была для нее тем, чего не хочется потерять ни за что на свете…

Эри вгляделась в некую точку перед собой и добавила:

– Она перестала быть Белоснежкой. А я, в свою очередь, устала играть роли сразу всех ее гномов.

Совершенно машинально она взяла чашку, поднесла к губам и тут же поставила на стол.

– Так или иначе, к тому времени наша дружная компания – ну, без тебя, понятное дело, – окончательно рассыпалась. Все закончили вузы, каждый занялся своей жизнью, школьные годы уплывали все дальше в прошлое. Да и бойкот, который мы тебе объявили, оставил в сердце у каждого рану.

Цкуру слушал, не говоря ни слова.

– Ты ушел, но при этом остался в нас, – добавила Эри.

Цкуру помолчал еще немного.

– Эри, – сказал он наконец. – Я хотел бы больше узнать о тебе. И прежде всего – отчего ты поселилась именно здесь.

Эри прищурилась и склонила голову к плечу.

– Честно сказать, вся моя жизнь, начиная с восемнадцати, годами вертелась вокруг Юдзу. И однажды, оглядевшись по сторонам, я вдруг обнаружила, что от меня самой уже почти ничего не осталось. А ведь когда-то я, скажем, хотела писать. С детства обожала сочинять – стихи, прозу… Ты знал об этом?

Цкуру кивнул. В школе Эри не расставалась с толстой тетрадью, в которую постоянно что-то записывала.

– А когда в институт поступила, на писательство не осталось ни сил, ни времени. Только и успевала за Юдзу присматривать да учиться. За все мое студенчество у меня было только два бойфренда, но ни с тем, ни с другим не сложилось.