Бесчувственный...

Я уверена, что ты с ними найдешь общий язык. Вообще, мы все тут, как семья. Держимся друг за друга, но, если нарушишь правила, получишь наказание. Поэтому, с ними будь осторожнее.

– Какие правила?

– Ну, например, воровство.

– И что за наказание?

– За воровство переломают все кости в руке и исключат из этого места. Но это для парней. Для девушек наказания другие.

– Более мягкие?

– Ну, это с какой стороны посмотреть, – Ума задумалась. – Вообще, главный тут Райт, но на девушек ему плевать. То есть, ему все равно на девчачьи разборки. У девушек главная Индира. Вот она за нами и смотрит. Если мы что–то не поделим, подеремся, или нарушим правила – с нами будет разбираться она. Она справедливая, но, капец, какая строгая.

– Кто это?

– Индира девушка Райта. Вернее, та, которую он покрывает. Когда я пришла сюда, она уже была тут, но, если я правильно понимаю, Индира в этом месте вообще чуть ли не с тех времен, как Райт его только создал.

– А сколько тут вообще «девушек» Райта?

– Только Индира. Ну и теперь ты.

Я сдвинула брови на переносице, но, поскольку мы уже подходили к столовой, решила спросить самый важный для меня вопрос:

– Что это вообще за место?

– Ты шутишь?

– Я приехала издалека и не знаю всего.

– А в твоем городе людей не воруют?

– Воруют, – кивнула, но имела ввиду не свой город, а свое время.

– Видно, не так сильно, как у нас, – Ума поджала губы. – У нас, если человек остается один, за ним тут же могут прийти.

– Откуда?

– Из центра. Для тех, кто там живет, мы и не люди. Можно сказать, что расходный материал. Все понимают, что происходит, но чтобы не было открытого бунта, как я уже сказала, забирают только тех, кто одинок и толком уже никому не нужен. Но взрослых почти никогда не трогают. Они, в понимании мразей из центра не так полезны. Куда более важны молодые. Парней забирают на подпольные бои или на рабские работы в шахты. Девушек… Думаю, ты понимаешь, зачем крадут девушек. Хотя, некоторые дурочки хотят, чтобы их забрали. Думают, что попадут к какому–нибудь богатому мужику в роли игрушек. Это как раз, в большинстве, те шлюхи, которые продают свои тела на улицах. Вот только, грязные и там, тем более, не нужны."

"Я внимательно слушала Уму. В мое время, которое для нее являлось будущем, все так же царила жестокость, но все равно, жизнь куда лучше. Людей из крайних районов уже пускают на работу в центр и, насколько я знаю, в шахты идут только те, кто хочет. Я слышала, что там хорошо платят, поэтому не мало парней пошли туда работать и сейчас для меня было шоком то, что, оказывается, раньше туда насильно кидали людей.

Вообще, я знала, что раньше было хуже, но не имела понятия, насколько сильно. Я часто спрашивала у мамы и папы об их молодости. Они являлись моими приемными родителями, но для себя я их считала кровными, как и сестру.