Бесчувственный... Книга 2

— Тоже самое ранкарцы говорят о вас.

— Ты так говорись, словно не считаешь себя ранкарцем.

— Но, тем не менее, я им являюсь.

— Значит, тебе близки их традиции и обычаи?

— Ближе, чем ваши.

— А отношение к женщинам? Такое же, как у тебя на родине?

— У меня нет никакого отношения к женщинам. У меня их раньше не было. Но то, как мне хочется обращаться с тобой отличается от того, как принято в Ранкаре.

— И как же тебе хочется обращаться со мной? — я даже не заметила того, как подалась вперед. Словно, очень сильно хотела услышать ответ.

— Это трудно объяснить.

— Попытайся. Хотя бы в общих чертах. Мне правда, очень интересно.

— А ты разве сама не ощущаешь тоже, что и я?

— Я не знаю, что ты чувствуешь. Я человек. Ты альфа. Вполне возможно, что истинность мы чувствуем по-разному. Или, я ее ощущаю не так отчетливо, как и ты. Например… — я запнулась. Тому Райту, которого я встретила, когда ему было двадцать или тридцать четыре, я бы в жизни не сказала всего этого, но этому Райту хотелось рассказать. Поговорить с ним. — Что-то в тебе есть. Я не знаю, что именно, но ты сильно выделяешься на фоне других парней. Словно, они блеклые, а ты яркий. Ты…

— Говори. Я хочу услышать, — Райт положил ладонь мне на щеку, давая почувствовать тепло его кожи, пробивающейся сквозь бинты."

"— Я считаю тебя очень красивым, — сама засмущалась от собственных слов, но, произнося их, ощутила легкость. — Когда ты прикасаешься ко мне, сердце стучит быстрее и я чувствую то, что, кажется, рядом с другими парнями просто невозможно. Но в остальном истинность для меня нечто насильственное. То есть, вот жила я себе спокойно и строила планы на будущее, а тут раз и все. Оказывается, у меня есть пара и теперь я всю жизнь должна быть с тобой. А, может, я с другим быть хотела.

— Это с кем?

— Я сказала образно. У меня никого нет.

Райт провел большим пальцем по моей щеке. Легкое касание. Его немного грубая ласка похожая на поощрение.

— Ты сама сказала, что ощущаешь рядом со мной то, что рядом с другими невозможно. В таком случае, почему считаешь, что наша связь насильственная? Я тебя в чем-то не устраиваю? Может, это потому, что у меня ничего нет? Но я дам тебе все.

— Дело не в этом.

— Тогда в чем? Когда я только вдохнул твой запах, понял, что ты моя. Во всем. Каждая частичка тебя. Остальные чужие. Этим отличается мое отношение к тебе от того, что принято в Ранкаре. Там правильно иметь несколько женщин. Я не хочу никого кроме тебя. Мне уже сейчас кажется, что, если хотя бы прикоснусь к другой, не почувствую ничего кроме собственного отторжения. Только ты. Больше никто.

— Ты говоришь об этом слишком легко. Ты еще не успел разобраться в том, что у тебя вызывает истинность.

— Нет, я говорю легко потому, что как раз разобрался. Это то, что целиком и полностью понимаешь сразу.