Бесценная

Она находилась в довольно просторной каюте и то, что это была каюта космического корабля ей стало понятно с первого взгляда.

Одну из стен занимал огромный экран, разделенный на сектора. Сейчас они транслировали вид на звездное скопление с разных ракурсов. А еще там зеленым пунктиром сигналил проложенный курс и красной мигающей точкой было отмечено местоположение корабля. Под экраном находилась панель в виде буквы «С». По ней бегали огоньки, говоря о каких-то процессах, но ни кнопок, ни тумблеров не было."

"Марина приблизилась к этой панели. Поколебавшись, коснулась кончиком пальца, но сразу отдернула. По ее руке до самого локтя прошелся электрический ток, заставив мышцы неприятно заныть. И тут же из невидимых динамиков прозвучал резкий голос.

Видимо, эту штуку трогать не стоит…

А потом ее взгляд привлек еще один экран, стоявший отдельно на плоской поверхности. Он был странной вогнутой формы и показывал уже знакомое помещение с белыми стенами. Более того, камера была направлена на медкапсулу, и Марина узнала ее.

Страх, растерянность, предчувствие уже случившейся беды – все это нахлынуло на нее, закружило, заставляя покачнуться и прислониться к ближайшей стене.

Она обхватила себя за плечи руками.

А потом будто пелена спала с ее сознания, и она вспомнила все так ясно, будто и не забывала.

Аэросани.

Антон.

Его слова.

Его грязная ругань и заискивающий тон.

Подлый удар, которого она не ждала.

Предательство.

И его кровь на ее лице. Горячая, липкая, с привкусом железа.

Кажется, она все еще чувствует ее на губах.

Неожиданно для себя Марина резко согнулась. Рвотный рефлекс заставил ее упасть на четвереньки, выгнул дугой. Желудок прыгнул куда-то в горло, во рту разлилась едкая горечь и девушку вырвало прямо на пол.

Несколько минут спазмы выворачивали ее внутренности наизнанку.

Желудок был пуст. Тот кофе без кофеина, который она выпила сто лет назад, давно усвоился, не оставив после себя и следа.

Но спазмы все продолжались и продолжались, а перед глазами стояло то, что осталось от Антона на том снегу.

Ему несли башку. Нахрен.

Раздробили череп на кусочки одним выстрелом, как спелую тыкву.

Такое невозможно забыть. Ни через день, ни через год.

Дело не в том, что он был ее мужем, что она любила этого мужчину, и даже сейчас, несмотря на его предательство, продолжает испытывать сожаление.

Нет.

Но он был человеком. Живым!

А кто-то оборвал его жизнь одним нажатием кнопки. И он уже никогда не будет дышать, не осознает своей ошибки и не сможет раскаяться.

Они забрали у него эту возможность.

А потом она вспомнила про ребенка, и это стало последней каплей.

Завалившись набок, подтянув колени к груди и сжавшись в комок, она разрыдалась. Громко, не боясь быть услышанной.