Бес Славы

– Завтра возьмешь документы и поедешь со мной в агентство, там оформишься, чтобы все по правилам.

– Конечно.

– Я сейчас ухожу оттуда, а моему работодателю обещала хорошую замену. Да только свободных людей сейчас нет.

– Я вас не подведу! – заверяю, прижав сцепленные в замок руки к груди.

– Вот и молодец. Выезжаем в восемь, не опаздывай.

Неужели это мне так везет? Тьфу, тьфу, чтобы не сглазить.

Ночь на чужом месте, на удивление, проходит легко. Я быстро засыпаю, сплю без сновидений, а просыпаюсь бодрой. Вчера вечером успела сходить в магазин и купить продуктов, так что сейчас быстро завтракаю и уже без пяти восемь звоню в соседнюю дверь.

Фаина Егоровна, увидев меня, кивает в знак приветствия и удовлетворенно замечает:

– Пунктуальная. Это хорошо.

Пока мы едем в автобусе, она рассказывает мне о работе. Главные принципы: молчать, в дела хозяев не лезть, улыбаться и быть тенью или сливаться с мебелью.

В агентстве «Чистый свет» мне заводят трудовую, оформляют договор, дают направление на медицинское обследование. И через час мы с Фаиной Егоровной уже едем к дому, в котором мне предстоит работать.

В груди что-то сжимается, но я списываю это на волнение перед чем-то неизвестным."

"– Станислава, ты вроде девушка хорошая, только запомни: хозяин здесь молодой, красивый, богатый, но не вздумай перед ним хвостом вертеть. Ляжешь к нему в постель, долго на месте не продержишься.

– Нет-нет, что вы! Мне просто нужна работа!

Глава 21

Сорок дней...

Говорят, именно на сороковой день душа человека отправляется в свою вечную обитель. В небесную или подземную – смотря что решит страшный суд.

Сегодня именно этот день для души отца. И не важно, куда она отправится, отец достоин уважение, достоин того, чтобы его помнили. Он дал мне жизнь, он старался мне помочь, и я не сомневаюсь, что он меня любил. И мне паршиво от осознания того, что я до сих пор так и не нашел того, кто так рано отправил моего отца к посмертному судье.

Поминки – противное слово, мерзкое зрелище лжи и фальши. Но мне пришлось их организовать. Я никого не приглашал, это не радостное событие, однако все равно пришло много людей.

«Посижу час и съебусь», – решаю я, заходя в ресторан. Оглядываю присутствующих и почему-то думаю, что сука, виноватая в причине этого сборища, здесь. Нацепила маску скорби, а сама ржет в душе и ликует.

Сашка и Катрин подходят ко мне, одновременно обнимают. От Катрин я еще и поцелуй получаю. Вроде бы не пошлый, в щеку, но говорящий: я могу тебя утешить.

«Матушка» тоже здесь. И тоже подходит ко мне, тряся огромный бюстом, который уже готов вывалиться из декольте. Да, блядь, платье на ней черное, но совсем не траурное, а скорее кричащее: кому новенького?

Стараюсь не обращать внимания на Марину. Киваю и прохожу к пустующему стулу во главе накрытого стола.