Бес Славы

Выхожу, иду, слегка пошатываясь, но не от нервов. Каблуки, будь они не ладны, просто огромные, каждый шаг пугает. Да еще платье довольно узкое... Не моя эта одежда, хотя она очень красивая. И дорогая.

Вот зачем тратить на тряпки такие деньги? За что? За фирменную этикетку? Я сама могу сшить подобное платье, купив ткани, которые будут стоить в десять раз дешевле.

Но еще я понимаю, что для Матвея подобные траты обыденны, в порядке вещей. В его мире это нормально. Покупать... неожиданно возникает пугающая мысль: а ведь купить можно не только вещи и предметы. Людей тоже можно купить.

Я подхожу к столику, Матвей поднимает на меня взгляд, пытается улыбнуться. Но я вижу, что он расстроен, а еще он злится – вон как салфетку в руке сжимает.

– Все в порядке? – спрашиваю я, присаживаясь. Он кивает. – А что это был за человек?

– Компаньон отца, – даже немного брезгливо отвечает Матвей.

– Нехороший человек, – тихо произношу я и кладу ладонь на руку Матвея. Он тут же берет мою кисть и целует пальчики. Вижу – Матвея отпускает, он расслабляется.

Официант приносит десерт. В изящной стеклянной посуде, нечто кофейное, нежное. Я ем с удовольствием. А закончив ужин, вспоминаю все блюда и задумываюсь: а как в меня столько влезло? Причем, чувствую, могу съесть еще.

Ресторан мы с Матвеем покидаем, держась за руки.... Даже сидя за рулем, Матвей продолжает держать меня, ловко управляя машиной одной рукой.

Господи! А я ведь счастлива. Вот просто счастлива. По-человечески, по-женски. Дурочка ты, Стася. Потому что влюбилась. Чувства накрывают волной, бурлящей, ласкающей, неугомонной... Так ново, так приятно. Боюсь предположить, что чувствует Матвей. Мне хватает моих чувств. Хватает того, что он рядом.

Дома, едва закрывается входная дверь, Матвей прижимает меня к себе и целует. Я обвиваю руками его шею и отвечаю, чувствуя, как ноги подкашиваются, а по телу разливается приятная горячая волна. Прижимаюсь сильнее в мужскому телу, и мне в живот упирается… И как Матвей хочет отучить меня от стеснения, если я даже мысленно название органа не могу произнести? Первый порыв – отстраниться. Но я вспоминаю, как Матвей говорил, что это все естественно, и прислушиваюсь к ощущениям. Нет, это не неприятно, даже как будто предвкушение чего-то приятного.

– Только это платье не рви, – улыбаюсь прямо Матвею в губы.

Он разворачивает меня спиной к себе и начинает расстегивать молнию, касаясь горячими пальцами спины. Я прикрываю глаза, отдаваясь ощущениям. Прикосновение, скользящая вниз ткань, дыхание, щекочущее шею. Нетерпеливые пальцы Матвея отодвигают ткань трусиков и проникают в меня, настойчиво, глубоко. Я ойкаю и упираюсь руками в стену, чтобы не упасть.

От того, что Матвей вытворяет, все плывет перед глазами.