Мой любимый Бес

Сбежала, называется… Смотрюсь в зеркало: волосы пушатся во все стороны, как всегда, если после мытья не воспользоваться бальзамом. Приглаживая их, пропуская через пальцы. Пушистое облако вокруг головы немного приминается на мгновение, но тут же упрямо начинает топорщиться. Я вздыхаю: бесполезно.

Увиденная картина на кухне заставляет растягиваться губы в абсолютно бессмысленной улыбке и легонько колет изнутри. От мимолётного касания чего-то непонятного перехватывает дыхание. Рома с самым серьёзным видом льёт на сковороду жидкое тесто. Вспоминаю его слова о блинчиках. Тихо смеюсь.

— Привет, соня, — Рома бросает быстрый взгляд на меня через плечо.

Волосы падают ему на лоб. Кончики моих пальцев начинает покалывать от желания откинуть тёмные пряди назад.

— Уже позднее утро?

— Уже поздний обед, Снежинка. Выспался даже я, — усмехается Рома и переводит взгляд на сковороду, недовольно цокая, — эти чёртовы панкейки не хотят быть идеально круглыми.

— Я думала, что ты шутил.

— Нет, Снежинка. Я не шутил. Я обещал. А я всегда исполняю свои обещания.

— С кленовым сиропом?

— Да. С кленовым сиропом. На столе стоит.

Рома вновь отворачивается к сковороде. Я откручиваю крышку на бутылке и переворачиваю её узким горлышком вниз. Золотисто-коричневая жидкость такая же густая, как жидкий мёд. Перехватываю тягучий сироп пальцем пробуя. Сладкий, с отдалённым карамельным привкусом и кленовым ароматом, который не спутать ни с чем. Запоздало понимаю, что Рома обернулся и смотрит на меня улыбаясь. Почему-то чувствую себя немного неловко, словно он поймал меня на месте преступления.

— Вкусно?

Рома шагает ко мне и обхватывает запястье, поднося мою руку к губам. Прихватывает кончик пальца губами, слизывая языком остатки сиропа.

— Вкусно… Очень, — отвечаю я.

— Я тоже так думаю, — улыбается Рома.

Рома подхватывает меня и сажает на стол. Теперь мне не приходится задирать голову кверху: наши лица на одном уровне. Не могу отвести взгляда от лица Ромы: широкая улыбка полностью перекраивает его черты лица, превращая Беса, которого я знаю, в кого-то другого, незнакомого, но притягательного. Только глаза горят всё тем же нетерпеливым тёмным огнём.

— Странно смотришь, Снежинка. Начинаю думать, что тебе не всё равно, — усмехается Рома.

— Нет. Не всё равно.

Рома запускает пальцы в мои волосы, сжимая пряди, и целует уголок губ, легко и мягко касается щеки и быстро пробирается к шее, целуя уже более жадно.

— Давно поняла? — шепчет он на ухо и дразнит кончиком языка за ушком.

— Не знаю… Но совсем недавно окончательно в этом убедилась.

— Снежинка моя…

Глаза сами прикрываются и хочется записать это мгновение на плёнку, чтобы потом ставить его на повторное воспроизведение, но в ноздри забирается запах горелого теста.