Гусары денег не берут

И куда, хотелось бы знать, запропастился господин Сазонов — хозяин той квартиры, куда по поручению доктора ломилась Леся и которому, судя по всему, предназначались эти деньги? И чья кровь была на паркете в его квартире? И как с этим вяжется найденный возле той же квартиры бумажник с половинкой стодолларовой банкноты за подкладкой?

Но подруги молчали, хотя откровения так и рвались у них с языка. И вовсе не потому, что они так сочувствовали Валере и Боре, которые явно уже с ног сбились в поисках неизвестно чего. Нет, молчали подруги по причине извечной женской осторожности. Ведь женщины могут болтать о пустяках по двадцать пять часов в сутки, прослыть в веках сплетницами и болтушками, уболтать мужчину на любой самый отчаянный и нелепый подвиг, но при этом те же женщины будут всю свою жизнь держать язык за зубами о том, что им кажется действительно важным.

— И что это за вещь?

— Мы не знаем! Честно, не знаем!

— Но хоть что-то вам о ней известно?

— Там должно быть пять цифр! Не меньше пяти!

О боже! Они точно ищут ту самую половинку банкноты!

— Это что за цифры? — подозрительно спросила Кира. — Откуда они? И для чего их можно использовать?

Но Валера неожиданно сделался очень серьезным.

— Девчонки, этого я вам сказать не могу!

— Ах, не можешь! — рассердилась Кира. — Ну и проваливайте тогда! Оба!

И она, воспользовавшись замешательством оторопевшего Валеры, а также тем удачным фактом, что он все еще стоял в прихожей в непосредственной близости от дверей (фиг бы она его выковыряла, угнездись он, к примеру, на кухонном уголке), выперла обоих кавалеров из квартиры.

— Кира! — попеняла ей Леся. — А ты с ними не слишком?

— Не слишком ли сурова? Нет! Я была с ними еще мягкосердечна. Прямо как новорожденная козочка!

— М-да, но ты не боишься, что они обидятся и больше не вернутся?

— Нет!

— Нет — не боишься. Или нет — вернутся?

— И то, и другое, — ответила Кира и неожиданно широко зевнула, продемонстрировав все свои двадцать восемь безупречно белых зубов.

Зубы мудрости у Киры к тридцати годам так и не прорезались. Видимо, их собственная совесть им этого не позволила. Но зато остальные были просто на подбор.

— Они точно вернутся! — клацнула своими крепкими зубами Кира, смыкая челюсти.

— Ты думаешь, они в нас так влюблены?

— Дурочка! При чем тут любовь? Хотя и любовь, может быть, тоже. Хотя я и сомневаюсь.

— Но если не любовь, то что их заставит вернуться?

— Леся! Ты меня поражаешь! У нас их вещица!

— Эта самая половинка банкноты с пятью цифрами? Которая под Федькой?

— Именно! Они ее ищут! Теперь это ясно, как дважды два. — И Кира с самодовольным видом прибавила: — Все-таки верно я тогда еще подумала, что это часть какого-то шифра или кода! И, похоже, им без него хана!

— Но доктор же мог отдать ее кому угодно.