Гусары денег не берут

Еще чуть-чуть — и его могла хватить кондрашка. А этого Кира допустить никак не могла.

— Ты что-то хочешь мне сказать? — спросила она, якобы смягчаясь. — Напоследок?

Евгений закивал головой. Кира нагнулась и содрала с его рта скотч.

— Они все живы! — завопил Евгений, едва сумев перевести дух. — Что вы себе придумали! Я же не маньяк какой-нибудь! Я их не убивал! Только стриг и брил, если стрижка получалась совсем уж неудачной!

— Ты их еще и брил! — ахнула Кира.

— Ну да! В подвале. Вы же там обе были! Видели мой парикмахерский салон! Они все там побывали!

— А потом?

— Потом я их отвозил туда, где брал! Клянусь, они были живы. Я их только стриг!

И, высказавшись, он зарыдал."

"— Честное слово! — кричал он. — Я обращался с ними очень вежливо. Предлагал подстричься. Не моя вина, что тем восьми стервам я не угодил. И они накатали на меня заявы в ментовку.

— Так ты говоришь, что с девушками ничего не случилось? Ты их подстриг и отвез туда, где взял? Живыми?

— Да! Да! Можете взять их телефоны в моей записной книжке! За тех, которым не понравилась моя работа, я не отвечаю! А остальные, да они сами умоляли меня, чтобы я стал их постоянным мастером. Им так понравились их новые прически! Клянусь, я говорю вам правду!

— Молодец! — похвалила его Кира. — Если все так, как ты говоришь, и девушки живы, то я не буду держать на тебя зла. И твое хозяйство останется при тебе! Кстати, а что там у тебя?

Глянув одним глазом, Кира пренебрежительно передернула плечами.

— Хм, было бы о чем жалеть! — бросила она Евгению на прощание и отправилась в подвал.

Операция по определению местонахождения всех «клиенток» Евгения закончилась только к рассвету. Евгений не соврал. Все они были живы, находились у себя дома и претензий к Евгению не имели. И их количество плюс восемь недовольных совпадало с количеством «локонов» в коллекции безумца. Ни одну из своих жертв Евгений не убил.

Для опознания были привезены те восемь, которые написали заявления на безумного парикмахера. Девушки были самые разные. И красивые, и никакие, и откровенно страшненькие. Но сейчас всех их роднило одно. Они были бледные, напуганные и плохо стриженные. Подруги вынуждены были признать, что иной раз мастерство изменяло Евгению. Майор был даже вынужден вызвать целый автобус для транспортировки этих «жертв» в отделение.

— Они явно нуждаются в медицинской помощи, — объяснил он подругам. — Отпускать их пока никак нельзя. С ними сначала должен поработать психолог.

— Вот только, умоляю, не надо мне сейчас говорить про психолога! — воскликнула Леся, сложив руки словно в молитве.

Майор изумленно посмотрел на нее.

— А этого куда? — спросила Леся, чтобы сменить тему. — И она ткнула пальцем в рыдающего Евгения. — В тюрьму?

— Какая уж тут тюрьма? — тяжело вздохнул майор.