Беру тебя в долг

Это был высокий белый замок с острыми крышами.

А еще Мара заметила и другое новшество.

Теперь на аллее появились стулья и короткие скамьи.

Смотрительница отбора деловито обошла и пересчитала все работы, а потом улыбнулась девушкам и взмахнула обеими руками:

— Можете ждать его величество сидя. Или гулять по аллее. Но я прошу никого далеко не отходить.

Потом сама первая уселась на стул, обмахнулась платком и дала знак стражнику, чтобы поставили еще один стул рядом. И позвала:

— Мадхен Хантц.

Мара сразу поняла, что от нее требуется. В конце концов, это состязание ее не касается, как компаньонка она должна сидеть рядом со смотрительницей и молча ждать, пока прогулка закончится. Некоторые девушки устроились на скамьях в отдалении, однако большая часть, в ожидании, когда его величество почтит их своим присутствием, прогуливалась по аллее.

Прекрасная Истелинда, облаченная в пышное небесно-голубое платье, уже несколько раз прошлась мимо в окружении нескольких девиц. И каждый раз бросала в их сторону странные взгляды. Мара старалась не замечать, но та, проходя в очередной раз, вдруг подошла ближе.

Остановилась перед смотрительницей и неожиданно спросила:

— Матрес Пасквел, в каком качестве здесь присутствует мадхен Хантц?

Неприятно. Мара подняла подбородок выше, Будь ее воля, она бы точно здесь не находилась.

— Мадхен Хантц моя помощница и компаньонка, — ответила смотрительница.

Что-то хищное промелькнуло в светлых глазах красавицы, а на губах обозначилась нехорошая улыбка.

— Матрес Пасквел, вы отвечаете за нравственность претенденток отбора, не так ли? Скажите, как может быть вашей помощницей особа, которую сняли с отбора за непристойное поведение?

Удар точно попал в цель. Смотрительница отбора в первый момент задохнулась и беззвучно ахнула. А Мара не опустила глаз, нет. Она уже пережила все это однажды, второй раз уже не больно. Противно, правда. Зато Истелинда сияла торжеством. Достаточно было взглянуть в лицо красавицы, чтобы понять, к этой речи она готовилась заранее.

А все вокруг притихли и ждали, как поведет себя благочестивая матрес Гермиона Пасквел, ведь обвинение было нешуточным. А та, кажется пришла в себя и набрала полную грудь воздуха, чтобы ответить.

Ситуация сложилась неприятная до крайности, настоящий скандал. И все это из-за нее. Мара не знала, что будет дальше, но была морально готова к любому исходу. Только не к тому, что произошло.

В тот самый момент раздался резкий и язвительный мужской голос:

— С каких это пор, леди Истелинда, вас волнует чужая нравственность?

Все настолько увлеклись спектаклем, что не заметили, как к ним подошел король. Девушки незамедлительно поднялись на ноги и замерли.

— Ах, сир… — Истелинда побледнела и тут же присела в поклоне.