Беру тебя в долг

Заставить решить положительно судьбу дочери, но при этом не спровоцировать военный конфликт. Поэтому был выбран дружественный тон. И после первых фраз приветствия Родхар написал:

«Друг мой, ты должен был сразу сообщить, что у твоей дочери запечатанный магический дар. Ибо по незнанию чуть не случилось несчастье. Если ты помнишь, брак королей Хигсланда подтверждается святыней рода, Ледяным Клинком. Я уже готов был объявить о дне свадьбы и, как должно, отвел Амелию в часовню. Но стоило ей оказаться поблизости от Айслинга, ее дар вырвался на свободу.

Мне пока что удалось сохранить это в тайне. Правда, ради этого пришлось пойти на жертвы и удалить от двора моего главного ловчего и его дочь, случайно оказавшихся свидетелями. Но я не могу скрывать вечно.

Во время венчания об этом узнают все. Дело дойдет до инквизиции, и тогда Амелия будет сожжена как ведьма. Предлагаю тебе под благовидным предлогом отозвать Амелию с отбора».

Расчет был прост. Пока Амелию защищает дипломатический иммунитет, но после оглашения невесты и принесения клятв она станет подданной Хигсланда и перейдет под действие его законов. Холдар об этом знал. На деле у короля Грихвальда было два выхода. Пойти на церковный скандал и начать войну или по-тихому отозвать дочь с отбора.

Письмо Родхар отправил и теперь с нетерпением ждал ответа.

И мучился тем, что не может пока написать Маре ни строчки. Чтобы не привлечь к ней внимание заговорщиков и тем самым не подвергнуть опасности.

На третий день ответ из Грихвальда пришел.

глава 57

Король позволил себе только короткую тренировку, чтобы размяться после долгого ночного сидения в кабинете. Тренировался с двумя клинками. Сражался яростно, вкладывая в резкие и быстрые комбинации ударов все, что накопилось в душе. Нетерпение, стремление защитить, досаду, жажду действий.

А перед этим он читал донесение, которое ему принес Хойт. Один из дознавателей, лорд Гальде, отправленных с Марой, докладывал об обстановке в замке Хантц. Бесило все это безумно.

«Визиты родственников…»

Удар, отскок, поворот.

«Оскорбления…»

Еще раз, с другой руки.

«Работает сама…»

Работает сама. Работает.

У него снова была перед глазами она, сидящая в кресле. Его дублет в руках, иголка с ниткой. Их единственная ночь.

«Продержись еще немного!», — кричало что-то горячее внутри него. — «Продержись, Мара. Я скоро».

Клинки звенели, с шумом вырывалось дыхание, снова удар, отбить ответный, поворот…

— Сир, — его отвлек голос секретаря.

— Да. — Родхар остановился, отбрасывая влажные волосы со лба. — Говори.

И на ходу отдал клинки тренеру.

— Сир, — секретарь поклонился. — Прибыл посланник из Грихвальда.

Наконец-то!

— Пусть ждет в приемной, — сказал Родхар. — Я сейчас буду.