Беру тебя в долг

Под конец ему казалось, что она хотела задать какой-то вопрос, однако промолчала. И это хорошо, потому что Родхар догадывался, о ком она хочет спросить, но не готов был дать ответ.

Времени оставалось в обрез. Король только успел переодеться и спустился к ужину в большой зал, где его уже ждали накрытые столы.

Положенное время он он там высидел, внимание участницам уделил.

Теперь он мог наконец отправиться к Маре Хантц.

Третий раз он должен был увидеться с ней за этот день. И каждый раз странная жажда и предвкушение становились сильнее. Мужчина замер перед дверью, испытывая внутреннюю дрожь, и закрыл глаза.

Интересно, если бы он просто переспал с ней в первый же день, влечение уже давно бы исчезло? Теперь он не знал. Он не знал даже, хочет ли избавляться от этого чувства. Оно становилось ярче и, вместе с тем, утонченнее, как будто пробовал новое вино, и не мог остановиться.

Король мрачно хмыкнул."

"Сколько женщин перебывало в его постели? Много. Разве он их считал? Простолюдинок и благородных дам. За некоторыми из них он даже волочился. Но такого с ним прежде точно не бывало. Хорошо это? Плохо? К черту.

Может, во всем виноват тотем рода?

Мысль промелькнула и исчезла. Родхар приложил ладонь к двери и подался вперед, прислушиваясь к тишине внутри. Казалось, он слышит биение ее сердца, чувствует запах. Мужское естество мгновенно настроилось не нее,

Он медленно выдохнул.

И отпер дверь.

* * *Король как ушел с обеда, так до самого ужина никто Мару не тревожил. Мара была предоставлена себе весь остаток дня. Сначала сидела, пытаясь понять, что значили слова короля:

«Сейчас мне нужно идти, но я вернусь после ужина. Постарайтесь не заснуть».

И, честно говоря, у нее было неспокойно на душе. Потому что она так и не поняла, какие у него на нее планы. Король говорил о безопасности, но даже если так, все было слишком странно.

Потом она пыталась заставить себя писать прошение по поводу ее замка. И тут на дыбы вставала ее гордость. Ведь он был в ее замке и все своими глазами видел. И про то, что дядя Меркель обворовал ее, знает. А если королю все и так известно, стоит ли напоминать об этом? В конце концов, Мара оставила эту мысль до поры до времени. Пусть дозреет. Она всегда делала так, если была неуверена в чем-то.

А день склонялся к вечеру, и за окнами, к которым ей ради ее же безопасности запретили приближаться, темнело. Принесли ужин. На этот раз поднос был один.

Мадхен Кройц, перед тем как уйти вместе со слугами, зажгла свечи, чопорно поклонилась ей и сказала:

— Доброй ночи, мадхен. Посуду мы заберем утром.

Все это только подогревало ее сомнения. У нее даже аппетит пропал. К еде Мара так и не притронулась, а за окном совсем уже стемнело.

И вот наконец снова щелкнул замок.

Она буквально взвилась от волнения и обернулась.