Жена Берсерка

Еще поранишься…

Из рабского дома Свальд почти бегом вылетел на берег. Там разминались люди, звенели мечи, слышались веселые выкрики.

Он постоял в проходе между навесами, остывая и вспоминая то, что сказала ему наглая девка. Усмехнулся. Отчаянная…

У него было два выхода — или выкупить ее у Харальда и приглядеть за тем, чтобы молчала, или свернуть ей шею за сараями. По-тихому. Иначе рано или поздно у него за спиной воины начнут насмешливо переглядываться. Похохатывать. Если дойдет до деда, то старый Турле при следующей встрече непременно спросит ядовито, не пора ли внуку снять штаны и одеть бабье платье, которое подойдет ему больше…

Свальд сморщился. До чего он дошел? Думает, как бы прикончить какую-то рабыню. Интересно, получилось бы у него сделать так, чтобы эта девка в рот ему заглядывала?

Он огляделся, задумался. Раньше получалось.

Только сначала лучше бы ее выкупить. Так оно спокойнее.

Свальд еще какое-то время стоял на берегу, а потом пошел искать Харальда.

Харальд шел вдоль крепостной стены.

Бродил он тут не столько ради того, чтобы проверить посты, сколько для того, чтобы еще раз подумать.

Прошлая ночь все вспоминалась — и распускалась в его памяти серым холодным туманом, посреди которого светом и теплом горело тело Сванхильд. Нельзя сказать, что этой ночью он не получил своего удовольствия, совсем нет. Но…

Но оно было непривычно сильным. Накрывающим с головой, как штормовая волна. И Сванхильд после этого тут же уснула, к тому же крепко.

И сейчас, когда Харальд шагал вдоль крепостной стены, он все вспоминал, как девчонка провалилась в сон — быстро, сразу же, едва он перевалился на бок, улегшись рядом с ней. Уже посветлевший, уже такой, как всегда…

Вчерашний сон Сванхильд чем-то походил на то забытье, в которое она провалилась на его драккаре, сразу же после Веллинхела.

Надо поговорить с родителем, решил Харальд, глянув на крыши Йорингарда, полого спускавшиеся вниз, к фьорду. За ними пронзительно синела гладь морской воды. Пускала блики под холодным, уже зимним солнцем.

У Змея и до него были сыновья, он должен знать, как они менялись. Что случалось с их женщинами…

Во всяком случае, больше ему спрашивать не у кого.

Вот только человека, годного в жертву, под рукой сейчас не было. Даже мужика, предавшего ради сына и принесшего в его опочивальню гостинец от Ермунгарда, Харальд отпустил — велев больше никогда не попадаться ему на глаза.

Одна надежда на то, что Ермунгард уже достаточно оклемался, раз уж его сын продолжает меняться. И придет на зов даже без жертвы…

Тут, обрывая его размышления, сбоку торопливо подошел Свальд. Бросил на ходу:

— Доброго дня, брат. Мне нужно с тобой поговорить.

Харальд, останавливаясь и разворачиваясь, окинул того взглядом.