Жена Берсерка

Неужто прямо здесь с ней этим делом заниматься будет? Да вряд ли. Все-таки ярл, не из простых. Или к себе поведет, или в женский дом — там, по слухам, полно пустых опочивален.

Она вскочила. Зимний день короток…

А ей хотелось быть такой, какой она еще никогда не была.

Спасибо Забаве Твердятишне — новой одежды теперь у нее вдоволь. Надо бы только помыться. Да волосы гребнем начесать, чтобы блестели.

Неждана собрала узелок и побежала в баню. Ту самую, которую нартвеги обходили стороной.

Но ее как раз сейчас сжигали. Стояли вокруг угрюмые мужики в плащах поверх кольчуг, с топорами и баграми — видно, присматривали, чтобы огонь дальше не пошел. Сруб полыхал, пуская в небо широкий столб дыма…

И Неждана, крадучись, убежала к другой бане.

Только там крутились рабыни — и ее даже не пустили, сказав, что велено все вымыть да натопить для жены ярла.

Как же быть-то, подумала Неждана, стоя возле закрытой двери и прижимая к себе узелок с чистой одеждой. В первый раз ведь согласилась на это дело не потому, что рабыня. Не потому, что деваться некуда и хозяйскую волю надо исполнять. Не потому, что есть глупая надежда, что потом будет хоть чуточку легче — как надеялась с сыном Свенельда.

Все зная и понимая, захотела лечь с мужиком. По доброй воле, чтобы понести…

Был только один выход.

Она вздохнула, а потом побежала к коровнику. Быстро, пока никто не видит, схватила пару ведер из тех, что были там приготовлены для вечерней дойки. Узелок с одеждой взяла под мышку, вернулась к рабскому дому тоже бегом. У стены зачерпнула снега из чистого сугроба…

А потом забилась с ведрами в самый дальний угол рабского дома. Там, впрочем, никого не было — всех, у кого нет постоянной работы, погнали чистить и скрести хозяйскую половину. И баню, как выяснилось.

Неждана скинула с себя одежду, встала на нее голышом. Загребла пригоршнями снег и принялась натирать кожу. Тихо ахала, жмурясь и дрожа.

Чтобы до скрипа. Чтобы ни запаха пота, ничего…

И волосы снегом обтерла. А потом торопливо принялась растираться одной из чистых рубах. Надо было еще успеть вернуть ведра, пока их не хватились.

Девчонка, увидев свои ноги, испуганно глянула на него — и сжалась.

— Так и должно быть, — объявил Харальд со спокойствием, которого на деле не чувствовал.

Подумал быстро — она меняется. И учитывая все, причина этого он сам. Какой она станет? Как далеко это зайдет?

Что, если Сванхильд тоже когда-нибудь начнет рвать людей, как он когда-то? Его это не пугало. Пара-тройка рабов в год — о чем тут вообще говорить?

Но вот для нее, с ее-то страстью всех жалеть…

Плохо, что никто из сыновей Мирового Змея не задерживался на земле так долго, как он. И Ермунгард может не знать, что твориться со Сванхильд.

Харальд спокойно улыбнулся.