Жена Берсерка

Завопил:

— Наши дурни загнали Кейлевсдоттир на лед. Если она утонет, а мы будем на это смотреть — никому не поздоровиться. Тащите веревки, да побольше.

Потом он поднажал, торопясь к фьорду. Те, кто преследовал Кейлевсдоттир, уже добрались до берега. И, резко сбавив ход, цепью двинулись по прибережной кромке льда.

Сообразили, угрюмо подумал Гейрульф.

Темная метка одиноко бегущей женщины растворилась в снежных вихрях — но когда он ее видел в последний раз, она бежала как раз к середине фьорда.

Гейрульф поморщился. Придется идти за ней. И не пошел бы — но когда ярл вернется, еще неизвестно, чем все это кончится. Все же Харальд Ермунгардсон не совсем человек. Да и так понятно, что спросит со всех, кто был сегодня у ворот.

Прежде Гейрульф был человеком Гудрема — и клятву ярлу дал уже после того, как посидел в здешних овчарнях. Оставшись после этого без единого серебряного браслета на руках. Случись что, и идти некуда, и ни одной марки в запасе…

Он остановился там, где за полосой затоптанного снега начинался белесый лед. Крикнул, поворачиваясь к стражникам, прибежавшим вместе с ним:

— Сейчас будут, — громко, перекрикивая свист ветра, отозвались сразу несколько голосов.

Гейрульф окинул взглядом людей, стоявших рядом. Начал выкликать, тыкая пальцем в тех, кто казался ему похудосочнее:

— Ты, ты… и еще ты. Я выйду на лед первым, обвяжусь веревкой. Ты выйдешь следом за мной, но держись шагах в сорока от меня. И шагай поближе к берегу. У тебя будет конец моей веревки, сам тоже обвяжешься. Теперь ты. Его веревку держишь, другой обвязываешься. Иди ближе к берегу. А следом — ты. То же самое — сам обвязался, веревка того, кто впереди, в руках. Остальные — по краю льда. Если что, по первому моему крику будете тянуть. Если прибежит Кейлев и остальные, скажете им, что жена ярла вышла на лед.

Гейрульф замолчал, сплюнул — длинные речи он не любил. Потом сбросил с себя плащ, пояс с мечом, кольчугу. Туда, куда он собрался, в полном облачении не ходят.

На льду Забава начала спотыкаться — а потом он вдруг прогнулся под ногами. И она, ступив одеревеневшей ногой, поскользнулась. Растянулась на присыпанном снежком полотнище…

А потом ощутила, как оно проминается под телом. Грудь и живот, оказавшиеся на наледи, мгновенно свело болью от холода.

Забава задохнулась, снова затряслась, застучала зубами — и поползла в сторону, в направлении одного из берегов фьорда, не решаясь встать. Одной рукой волокла слетевший с плеч плащ.

Лед внизу прогибался, кое-где становясь прозрачным. Под ним в зеленовато-синей воде танцевали пузырьки воздуха…

Раза два Забава судорожно оглянулась, ища взглядом тех, кто гнался за ней. Но никого не разглядела в снежной круговерти.

Потом, когда лед стал потверже, она наконец поднялась на четвереньки.