Дар берсерка

«Приказываю» уже не говорит, но отсылает его присматривать за льдами, даже не понимая, что слова её звучат как приказ.

Прежняя Сванхильд-Добава. Хоть что-то хорошее.

И в остальном тоже – как всегда. Сама схватилась за работу, сама отдала мужнин плащ чужому мужику…

Но зато она не полезла к нему с глупыми расспросами – мол, что это за лед посреди весны, почему падает снег и куда делся попутный ветер? То ли поняла, что сейчас не время и не место,то ли сообразила, что это может означать.

Ну а то, что Сванхильд ему приказывает, не страшно. Всего лишь забавно.

Харальд развернулся, зашагал к носу. Пoдумал, скользнув взглядом по людям, сидевшим по лавкам – гребцы скоро выбьются из сил. Но пока этого не случилось, надо плыть вперед. Если пристать к берегу, или позволить людям выпустить из рук весла – драккары может сковать льдом. И тогда его войско станет пешим…

А пеших ратников слишком легко загнать в угол. Ещё неизвестно,когда он доберется до Эйберга после этого.

К вечеру лед перестал ползти вслед за кораблями. Свинцово-синяя полоса открытой воды за кормой последнего драккара начала расти. Снег прекратился, с юга-востока дунул ветер.

Дыхание его было теплым. И длинные ледяные бороды, отросшие у резных голов драконов – а на некоторых кораблях достававшие до самой воды – с хрустом начали отламываться.

Харальд, принюхавшись к ветру, приказал поднять парус. Затем крикнул Гейрульфу, чтобы тот уводил драккар подальше от земли. Ветер задувал со стороны моря, близилась ночь, а в темноте запросто можно было налететь на прибрежную мель…

На других драккарах тоже подняли паруса. И вслед за кораблем конунга начали уходить от берега. Небо, забранное тучами, быстро потемнело. Скоро в сумраке блеснул первый огонек, зажженный на драккаре Кейлева. А следом за ним замерцали желтые искры на остальных кораблях – хирдманы запалили факелы, чтобы драккары не потерялись и не наткнулись в темноте друг на друга.

Харальд, пройдясь по палубе, велел гребцам ложиться спать. Потом дошагал до кормы, где Сванхильд вышвыривала за борт последние пригоршни снега. Сказал негромко:

– Дротнинг, день закончился. И непогода – тоже. Иди к себе.

Она послушно прислонила доску к борту и проскользнула мимо него. Харальд двинулся за ней, отстав на пару шагов. Спросил, поднырнув под кожаные занавеси:

Жена, уже успевшая распахнуть дверцу клетки, обернулась. Ответила сбивчиво:

– Я хорошо. И ребенок сегодня толкался… тоже хорошо.

Харальд шагнул еще ближе, притянул Сванхильд к себе. Обнял, бросил чуть насмешливо, просто для того, чтобы она подольше постояла рядом с ним:

– Моим воинам будет что рассказать на пирах этой осенью. Например, про жену кoнунга, чистившую его драккар от снега.

Тонкие руки Сванхильд обхватили его под плащом.