Бернаут

– А с этим что? – спросил он, приблизившись, и кивнул на сгорбленную спину Лаклана, катящего свой мотоцикл и пыхтящего, как злобный паровоз.

Мы с Дэмом переглянулись.

– Ревнует. – Я улыбнулась неожиданно для самой себя и под многочисленными взглядами взяла Бланжа за руку. Пусть знают.

Не понимаю, почему во мне вдруг проснулось такое чувство собственничества, но раз мы играем пару, то пусть ведет себя прилично. Он на секунду опустил взгляд на наши пальцы и сжал руку чуть крепче.

– Тебя? – спросил он, вдруг нахмурившись.

– Тебя, – ответила я.

Дэм отвернулся, пряча ухмылку. Бланж недоуменно завис. Я лишь закатила глаза, а Дэмьен теперь уже в голос рассмеялся. Бланжа мы еще не делили.

Глава 14. Скажи мне, кто твой враг, и я скажу, кто ты

День тянулся, как липкая жвачка. Люди приходили, уходили, лица менялись, солнце двигалось по небосклону, гоня за собой стрелку часов и тени мотоциклистов. И наверное, кому-то было интересно и весело. Но не мне. К концу дня я не чувствовала ни рук, ни ног от усталости, хотя все, чем занималась весь день, – это слонялась без дела от палатки к палатке. Так что, когда я услышала заветное «сворачиваемся», чуть ли не первая побежала к машине.

За свои неполные девятнадцать лет я не так много путешествовала по Америке, но предполагала, что за пределами крупных городов она повсюду почти одинаковая. Простая и одноэтажная, ухоженная и зеленая. Приветливо улыбающаяся тебе постриженными газонами и свежевыкрашенными почтовыми ящиками. Но не здесь. Не в Дейтленде.

«Население: 852 человека», – гласила табличка у входа в магазинчик на заправке, куда мы заскочили по дороге. «Наши финики – самые лучшие на всем Юго-Западе!» – кричала тебе в лицо растяжка на стене.

Городок этот явно и давно находился в депрессии. И судя по тому, что никаких крупных предприятий в округе не имелось, местные выживали либо благодаря туризму (только я и сама пока не поняла, что именно здесь можно посмотреть), либо за счет вышеупомянутых фиников. А может, просто приросли к этому месту, как ржавчина к бокам старого забора.

– Ну разве не прелесть, – улыбнулся Реми, все еще безумно довольный собой.

– Что именно прелесть? – уточнила я. – Финики прелесть? Ты прелесть? Или тот факт, что ты снова во что-то вляпался, цепляясь к нашему, между прочем, теперь общему врагу?

– Это место.

– Эта дыра, ты хотел сказать?

В такие моменты мне приходилось напоминать себе, что он платит мне деньги: «Относись к нему как к начальнику. В конце концов, их-то мы тоже не выбираем».

Мы разошлись. Он направился к кассе – расплатиться за бензин, а я взяла пачку «Читос» и газировку.

– Это всё? – Бланж кивнул на мою полупустую корзинку и протянул старику, стоящему за кассой, свою черную карту.

– Я, вообще-то, и сама могу купить себе чипсы.