Бернаут

Закольцованные и в виде петель, с подъемами и спусками, узкие и широкие! Я даже примерно не могла сосчитать, на сколько километров они протянулись. Сбоку располагались тренировочные площадки, трамплины разной конфигурации и огромная поролоновая яма, рядом с которой стоял мини-кран.

– Так вот, значит, где ты обычно проводишь лето, – произнесла я. Лицо Бланжа, несмотря на злобу, вспыхнувшую минуту назад, теперь казалось таким просветленным, что почти сияло.

– Теперь понятно, почему это место так далеко от Лос-Анжелеса?

– Аренда? – предположила я, прикинув, что стоимость такого куска земли будет весьма ощутимой.

– Собственность, – ответил он. – К тому же нельзя располагать подобные объекты рядом с жилыми домами: звук от мотоциклов слышен достаточно далеко.

Что-то внизу привлекло его внимание, и он замолчал. Я невольно проследила за его взглядом. У подъездной дороги, где Бланж припарковал свой пикап, стоял парень. Его вьющиеся русые волосы доставали почти до линии подбородка. И смотрел он на нас так, словно только и ждал нашего приезда.

– Вы знакомы? – спросила я, на что Бланж лишь ухмыльнулся, ответив:

– К сожалению. И, обняв меня одной рукой, добавил: – Марсель Андраде. Наш основной противник и враг. Запомни его, потому что встречаться с ним тебе придется часто.

– Марсель? – всполошилась я. Лицо же Бланжа, как и всегда, оставалось раздражающе спокойным. – Тот самый, что сдал нас миграционке?

– Накатал заявление на следующий же день.

– Но почему?

Ладонь Бланжа тем временем переместилась на мое бедро.

– Ответ «потому что он козел» тебя устроит?

Я приподняла брови, прося продолжать, хоть и покосилась на его пальцы, зацепившиеся за шлевку моих джинсов. Бланж притянул меня поближе к себе. Я глянула на парня. Тот и правда смотрел на нас во все глаза. Я отвернулась, встав лицом к Бланжу. Пусть считает, что нас внезапно захлестнул романтический порыв.

– Его родители перебрались в Штаты из Южной Америки тридцать лет назад и, как рассказывал сам Марс, – тут он явно спародировал его голос, – «больше десяти лет тяжело и упорно трудились на благо страны, чтобы заслужить право хотя бы голосовать».

– А тут ты, наглый и бесцеремонный тип, так просто в нее ввалился.

– Во-первых, я живу здесь уже шесть лет. Во-вторых, я собираюсь выиграть мировой чемпионат для этой страны.

– Ну да, все твои интересы продиктованы лишь заботой о репутации Америки. И Марс, конечно же, этого бы сделать не смог.

– Это к делу не относится.

– Еще бы, – хмыкнула я. – Ладно, Бог с ним, а здесь-то он что делает?

И Бланж, глядя через мое плечо, медленно произнес:

– Он здесь, потому что вторая половина всего этого принадлежит ему.

Тут я едва не подавилась воздухом.